Ему было непросто поверить в то, что он попал в гости к волшебникам. Приученный к анализу и самоанализу Себастьян с горечью признавал, что вот-вот сорвется с той тонкой ниточки, за которую судорожно цеплялся в попытке найти объяснение происходящему. Особенно после появления Анны. Разве можно не поверить в острое психическое расстройство, когда перед тобой стоит ожившая греза, девушка-мечта, образ которой преследовал тебя с детства?
А ему все продолжали задавать вопросы, испытывали на прочность, намеренно унижали и причиняли боль. Броня, в которую он заковал свои эмоции, чтобы оставаться рассудительным и хладнокровным, уже давно дала трещину, и теперь в считаные мгновения все долго подавляемые чувства вырвались наружу.
Себастьян не столько услышал, сколько всем телом почувствовал странный рокочущий звук, от которого завибрировал каждый мускул, каждый нерв у него внутри. Он больше не ощущал боли, глаза заволокло красной пеленой. Извернувшись, молодой ученый вскочил на ноги и с рычанием набросился на своего обидчика, размахивая мечом во все стороны. Ярость придала ему сил, и он начал теснить своего противника, с удовлетворением вслушиваясь в звон боевых клинков. Себастьян бесчинствовал, пока не устали руки, а потом внезапно сел на землю и разрыдался.
Когда слезы, наконец, иссякли, он затих, обессиленный и опустошенный, и не двигался, пока не почувствовал, как в щеку ему ткнулось что-то мокрое. Себастьян неохотно поднял голову. Рядом стояла большая золотистая собака и смотрела на него добрыми карими глазами.
— Ну как, немного полегчало? — Джастин отбросил травинку, которую беспечно покусывал крепкими белыми зубами. — Моя жена сказала, что если вы в ближайшее время не поплачете, то подвинетесь рассудком. Прошу прощения за грубость, но таково было мое задание.
Себастьян с трудом поднялся на ноги и попытался привести в порядок одежду. Чувствовал он себя довольно глупо.
— Я тоже сожалею, что набросился на вас, мессир Хартли. Надеюсь, вы не пострадали?
Джастин удивленно моргнул, а потом откинул голову и захохотал.
— Ах, господин Лангвад, придется немало потрудиться, прежде чем вы сумеете причинить мне вред этой зубочисткой! — он поддел носком сапога лежащий в траве меч Себастьяна и ловко поймал его левой рукой. — Вы должны использовать тренировки как способ избавиться от напряжения, чтобы пар выходил наружу, а не распирал вас изнутри. Поверьте, мы — настоящие, и все, что вас окружает, вовсе не сон. К тому же вы здесь не единственный гость из другого мира.
— Я так и знал! — торжествующе воскликнул Себастьян — Это майор Кроу, я прав? Он не вписывается в общий контекст, хотя ассимилировался довольно успешно. Мессир Хартли, а ваша жена действительно волшебница?
Джастин свистнул собаке, ловко забросил свой меч в наплечные ножны и махнул рукой всаднику, который подъехал к воротам усадьбы.
— Да, настоящая волшебница, причем самая могущественная из ныне живущих. Наши дочь и сын тоже волшебники, да у нас целый замок волшебников! Если будете усердно тренироваться, мы обязательно вас туда пригласим. А теперь пойдемте, познакомитесь с моим младшим братом.
Тело Себастьяна ежедневно подвергалось физическим нагрузкам, которые находились далеко за пределами его обычной нормы. Он должен был быстро обучиться приемам необходимой самообороны и освоить несколько простых и эффективных способов убийства. На него нападали днем и ночью, будь то в бане, за обеденным столом или во время верховой прогулки.
Его приучали не только всегда носить с собой оружие, но и использовать любое подручное средство для защиты или нападения. Поначалу Себастьян каждый раз испытывал стресс и долго не мог успокоиться, но постепенно научился выдавать только необходимые реакции и быстро переключать мозг на другие задачи.
Его дни были заполнены под завязку, но каждую свободную минуту он тосковал по Анне. Его отец всегда рассматривал женщин только с точки зрения их полезности, а Себастьян, который презирал цинизм во всех его проявлениях, никогда не подпадал под женские чары и счастливо избежал глупых юношеских влюбленностей.
Но теперь, словно в наказание за долгий простой, его чувства вырвались из-под контроля, вызвав гормональный пожар небывалой интенсивности. Ни с чем подобным Себастьян еще не сталкивался. Не помогало даже то, что он был прекрасно осведомлен обо всех химических процессах, происходящих в его организме. Но все их многообразие и сложность сводились сейчас к двум простым постулатам: он желал и страдал.
Анна Корвел-Хартли в жизни оказалась неразговорчивой, даже немного отстраненной, но ее нежная, совершенная красота камня на камне не оставила от былой сдержанности Себастьяна. Нэн приходила каждый вечер, они вместе ужинали, а потом дотемна гуляли по берегу озера. Когда-то Себастьян Лангвад умел красиво ухаживать, но стоило ему увидеть молодую волшебницу, вдохнуть божественный аромат цветов и пряностей, исходящий от ее волос и кожи, как все дельные мысли немедленно улетучивались. Он становился неловким и косноязычным.
