Древним языком он владел в совершенстве, и, спустя короткое время, Изабель перестала притворяться, что ничего не понимает. Слишком неожиданными и важными оказались новости, которые она от него узнала. Придумать такое похитивший ее Филипп Брадот не смог бы и за сто лет усиленной работы ума. История была чересчур правдивой для дешевых придумок, которыми ее потчевали в клинике.
— У нас есть всего пара дней, чтобы вы пришли в себя и немного окрепли, а потом вас перевезут в новое убежище. Там вы сможете увидеться с Себастьяном.
— А моя дочь?
— Она присоединится к вам позже, когда мы устраним угрозу повторного похищения.
— Так Николас Холдер мой племянник? Глядя на него, я должна была догадаться, ведь он так похож на Дели! Сын Де-Ара, просто невероятно! Бедная сестричка…
Изабель вдруг почувствовала прикосновение мужской ладони, которая успокаивающе погладила кисть ее руки. Ладонь оказалась твердой, чуть шершавой, ласка была мимолетной, но по коже почему-то побежали мурашки.
— Здесь вещи, которые собрал для вас Бек, — Макфарланд поднялся и поставил на стул дорожный саквояж с ее собственной монограммой. — Себастьян хотел передать записку, но мой друг решил, что вы сочтете ее фальшивкой.
— Ваш друг работает в правовом департаменте?
— Хуже, в службе безопасности.
— А как вас зовут на самом деле?
Мужчина долго смотрел на Изабель, что-то прикидывая про себя, а потом принял решение.
— Зовите меня Кэйд. Николас просил передать, что это дом вашей сестры, значит, и ваш тоже. Я буду на кухне, — он коротко кивнул и вышел.
Оставшись одна, Изабель обеими руками вцепилась себе в волосы и по привычке свернулась в клубок, пытаясь осознать все, что услышала. Неужели Себастьяну действительно удалось найти пещеру на Фроме и попасть в Зал Совета? Да еще привести с собой помощь! Почему родители обманывали ее столько лет, зная, что она не единственная, кто хранит семейную тайну? Анри Лангвад действительно больше не вернется? Так она теперь вдова?..
Ужас и восторг теснили ей грудь, отнимая дыхание. Только бы все это не оказалось очередным наркотическим бредом, только бы не проснуться снова в безликой белой комнате… Изабель вскочила, схватила саквояж и поспешила в душ, чтобы смыть с себя все уродство и безысходность, в которых она жила долгие, долгие годы.
Кэйд сидел за поцарапанным пластиковым столом и смотрел, как мадам Лангвад с завидным аппетитом уписывает разноцветные брикеты, заменявшие на Абсалоне еду. Несмотря на сильный голод, она ела очень изящно, чем-то напоминая манерами Мону. В одной руке у нее была специальная лопаточка, которой она аккуратно отделяла кусочки от очередного брикета, а в другой небольшая двузубая вилка. Она сменила больничную пижаму на красивый домашний костюм, привела в порядок волосы и теперь выглядела слишком свежей и нарядной для невзрачной кухни в Муравейнике.
Кианнасах так засмотрелся на нее, что совершенно позабыл о содержимом собственной тарелки. Он опомнился, когда Изабель внезапно насторожилась.
— А почему вы сами не едите?
Он с отвращением ткнул вилкой в зеленое желе и невольно скривился.
— Простите, я никак не могу к этому привыкнуть. В моем мире еда выглядит совершенно иначе, к тому же у нее есть вкус и запах.
Наверное, он смотрелся довольно нелепо, пытаясь проглотить ненавистную зеленую массу, потому что Изабель внезапно рассмеялась. Серебристый женственный смех, тихий и немного неуверенный, оказался для Кэйда еще одной неожиданностью. Он пригасил искру заинтересованности во взгляде, но сделал это недостаточно быстро, и Изабель безошибочным женским чутьем успела уловить этот посыл.
Кианнасах прекрасно понимал, как она уязвима после перенесенных испытаний, какие эмоции скрываются под ее внешней невозмутимостью, но ничто уже не могло его остановить. Когда поздним вечером Изабель Лангвад-Мортимер появилась на пороге спальни в воздушном, полупрозрачном неглиже и протянула к нему руки, Кэйд без раздумий шагнул ей навстречу.
Днем Николас приехал в свою бывшую контору, чтобы передать право собственности на нее новым владельцам. Он как раз обсуждал детали с Синтией и Гастоном, когда входная дверь с треском распахнулась, и на пороге появился крепкий молодой человек с прилизанными темными волосами, одетый в цвета дома Де-Ар. Он бесцеремонно протопал в приемную, ударом ноги отбросил оказавшийся у него на пути стул и направился прямиком к Гастону Реми.
— Эй, адвокат, если ты в ближайший час не явишься к отцу, то пеняй на себя!
Гастон, чей отец многие годы жил и работал в городе Коэн, даже рот открыл от удивления.
— Простите, куда я должен явиться? Вы уверены, что не ошиблись ярусом?
— За дурака меня принимаешь? Думаешь, я читать не умею? — возмутился посланец и ткнул пальцем в табличку с надписью «Адвокат Н. Холдер». — Пока ты тут милуешься со своей рыжей шлюхой, у хозяина кончается терпение!
