— Я знаю это, знаю, мой бедный друг! Нам тоже очень тебя не хватает, и мне и Джастину, но ты теперь не одинок, к тому же с тобой останется верный человек. Большего сказать не могу. Тебе пора возвращаться, Кэйд, время истекает. Чтобы хоть немного смягчить боль разлуки, возьми с собой вот это, только держи крепче. Береги себя и до скорой встречи!
Волшебница вложила в ладонь эльфа какой-то небольшой твердый предмет, потом притянула его к себе и поцеловала. Первый и единственный раз в жизни их губы встретились и слились в сладчайшем поцелуе, от которого у Кэйда закружилась голова, и все поплыло перед глазами. Он внезапно почувствовал сильный удар в грудь. Внутри что-то тяжело повернулось раз, другой, а потом принялось барабанить в ребра, причиняя ему боль и неудобство. Эльф с опозданием сообразил, что нужно сделать вдох, но это потребовало от него определенных усилий. Наконец, поток живительного воздуха заполнил опавшие легкие, и сердце, укачиваемое мерным движением диафрагмы, вошло в свой привычный ритм.
Кэйд открыл глаза и увидел странный каменный потолок незнакомой спальни. Он все еще ощущал дивный аромат эльфийских духов, а на его губах таял волшебный поцелуй Моны Корвел. Кианнасах лежал неподвижно, чтобы не потревожить забывшуюся тяжелым сном Изабель, и пытался осмыслить то, что с ним произошло. Его дух преодолел пространство и время, чтобы вновь увидеть свою госпожу, а сам он все это время был мертв. Благодарение Богам, он помнил саму встречу в мельчайших подробностях и все еще крепко сжимал в ладони прощальный подарок Моны.
Кэйд медленно согнул руку и увидел зажатый в пальцах памятный альбом тонкой эльфийской работы, в котором каждая страничка была миниатюрным портретом или рукописным текстом. Прежде никому бы и в голову не пришло подарить грозному воину подобную безделицу, но Светлая госпожа сумела превратить эти альбомчики в путевые дневники, и теперь с их помощью можно было переписываться на расстоянии.
Неужели магия памятной вещицы сработает в этом мире? Для свободного духа не существовало преград в виде пространства и времени, а как здесь смог материализоваться подарок волшебницы, знала только она одна. Кэйду не терпелось хотя бы мельком заглянуть внутрь, но он сдержался. Осторожно завел руку за голову и просунул альбом между подголовником и спинкой кровати.
Себастьяна Лангвада сняли с круизного лайнера еще на подлете к Абсалону и под охраной штурмового подразделения доставили десантным катером сначала на базу военно-космических сил (ВКС), а потом в Императорский дворец. Не давая никаких объяснений, его сопроводили в скудно обставленные апартаменты нежилого крыла и оставили одного. Это было ранним утром, а сейчас дело шло к вечеру. Себастьян до сих пор не знал, что случилось с его спутниками, за все это время ему ни разу не предложили еды и даже воды. Он каждую минуту ждал, что вот-вот появятся волшебники или войдет кто-нибудь из военных, но дверь не просто оставалась закрытой, она была надежно заперта и охранялась.
Себастьян весь день провел на ногах, нетерпеливо расхаживая вдоль стены с высокими арочными окнами, которые снаружи были забраны крепкими решетками. Неизвестность мучила его сильнее, чем усталость и голод, и когда внутреннее напряжение достигло критической точки, он с большим опозданием вспомнил один из уроков, преподанных ему капитаном Хартли. «Если не знаешь, чего ожидать, не растрачивай себя понапрасну, экономь силы». Себастьян не раз замечал, как это делают волшебники, поэтому присел на жесткую кушетку, откинулся на спинку и постарался расслабиться.
Когда какой-то тихий звук вывел его из дремоты, за окном уже стемнело. В комнате горели несколько вычурных ламп в нелепых стеклянных колпаках, а рядом на стуле сидел человек и терпеливо дожидался его пробуждения.
— Привет, Баст. Мне поручили представлять здесь твои интересы.
Николас Холдер поднялся на ноги и с удовольствием потянулся. Себастьяна страшно раздражало, когда стул поворачивали спинкой вперед и садились на него верхом. Все его друзья были подвержены этой дурной привычке, и кузен не оказался исключением. И все же он здесь, в Императорском дворце, и готов его поддержать.
— Меня в чем-то обвиняют?
— Нет, обвинений против тебя не выдвигали.
— Почему же я арестован?
— Это не арест, а обычное задержание в духе служебного рвения.
— Но меня охраняет военная полиция.
— Это не полиция, это армия, Баст, ВКС.
Себастьян невидящими глазами уставился в пустой темный угол, силясь осознать свое положение.
— Зачем здесь военный флот? Возникла угроза государственного переворота? — Холдер покачал головой. — Итак, я не преступник, не под арестом, власть в Империи не рухнула. Тогда что я здесь делаю?
