Эльф приподнял покрывало и мельком взглянул на свои ожоги. Мэрион ожидала от него хоть какой-то реакции на безнадежность положения, но ее не последовало. Сама она никак не могла смириться с тем, что этот красивый, полный сил мужчина вскоре может разделить судьбу Виктора. Благодаря своей бессмертной природе он, возможно, проживет целую человеческую жизнь, но каждый ее миг будет отравлен болью и страданием.
— Тайлер, вы не голодны? Конечно, наша северная еда может показаться вам чересчур простой и грубой…
— Как ни странно, я голоден, но есть не хочу, — Мэрион понадобилась целая минута, чтобы понять смысл его слов. — Вы спали здесь со мной.
Эльф просто уточнил то, что и так было очевидно, но девушка мгновенно вспыхнула и зачем-то начала оправдываться.
— Я знаю, как вам неприятна близость чужого человека, но так было нужно для исцеления!
— Я не сказал, что мне было неприятно, как раз наоборот. Вот это странно.
Он не пытался ей польстить, хотя не сводил глаз с девичьего тела, прикрытого лишь тонкой влажной тканью. Чтобы окончательно не запутаться и избежать еще большей неловкости, Мэрион решила сказать правду.
— Понимаете, я уже давно чувствую в себе силу, к которой не имею доступа. Если вы согласитесь мне помочь, то я попытаюсь исцелить вас. Полностью.
Это было очень смелое заявление, если учесть, что до сих пор подобное не удавалось никому. Эльф молчал так долго и смотрел так пристально, что Мэрион внезапно стало жарко. Она вспомнила, как тесно соприкасались их тела, как приятно от него пахло…
— Чтобы сломать стену вашей тюрьмы, — наконец, заговорил эльф, — понадобится моя магия, но из-за своей природной особенности она может все здесь разрушить.
Боги, он понял, он ее понял!
— Если вы направите силу прямо на меня, я наверняка смогу ее использовать, только пока не знаю, как именно…
— Зато я знаю. Более надежного способа, чем соитие, не существует, потому что магия всегда познается через плоть, — здоровой рукой эльф откинул покрывало, и девушка непроизвольно ахнула. Уровень его готовности поверг ее в трепет. — Этого не нужно бояться. Если вы решитесь меня принять, я отдам вам всю свою силу без остатка, а потом будь что будет.
У Мэрион мгновенно пересохло во рту. Она никогда не считала свою девственность особой ценностью, но ее потерю представляла себе немного иначе. Ей предстояло разделить ложе с незнакомым мужчиной, чье имя она даже не могла правильно выговорить. И все цена не показалась ей запредельной… Гораздо важнее, что у нее появился шанс добраться, наконец, до того внутреннего тайника, в котором заперта ее истинная сущность. И освободить ее можно только одним способом — оседлать ветер.
Эльф лежал неподвижно и просто смотрел на Мэрион, но она ощущала его взгляд как прикосновение. Чтобы показать свою решимость, волшебница непослушными пальцами распутала узел на полотенце и позволила легкой ткани упасть к своим босым ногам. Эльф протянул к ней руку.
— Смелее.
— Я боюсь причинить вам боль, — шепотом призналась Мэрион, делая шаг к кушетке.
— На пути к благой цели мы причиним боль друг другу, но дело того стоит, разве нет?
Волшебница робко улыбнулась ему, не сознавая своей женственной прелести, и некстати вспомнила, как каждое лето с разбегу окуналась в ледяную воду северной реки…
Тело эльфа оказалось вовсе не холодным, а обжигающе горячим и напряженным, его природная сила уже рвалась на свободу знойным ветром пустыни. Пышущий жаром вихрь налетел на волшебницу со свирепостью голодного зверя, но она ожидала этого, поэтому не дрогнула. К несчастью, принять чужую магию оказалось гораздо легче, чем ее хозяина, потому что тут против Мэрион восстало собственное тело.
Не добившись с первой попытки заметного результата, Мэрион закусила губу, приподнялась и попробовала снова. Сейчас она была благодарна эльфу за некоторую пассивность, потому что любое его прикосновение только осложнило бы ей задачу. Застонав от досады, волшебница крепче сжала коленями мужские бедра и вновь попыталась опуститься на шелково гладкий горячий стержень. И тут эльф внезапно утратил свое стоическое терпение. С тихим гортанным возгласом он плавно выгнулся навстречу ее движению, и в следующий миг старый дом содрогнулся от беззвучного громового раската, эхо которого всколыхнуло саму Ткань мироздания…
Волшебнице показалось, будто на нее пролился дождь из расплавленного золота. Поначалу жжение было таким сильным, что Мэрион даже перестала дышать, но это ее не остановило. С каждым неспешным проникновением становилось легче, а потом она вдруг почувствовала себя свободной. Не было больше потерянной и одинокой целительницы, вместо нее на свет появилась могущественная волшебница. Она как будто родилась заново.
