Мэрион была настолько захвачена этим таинством перерождения, что, к своему стыду, упустила все, что касалось особой интимности момента. Когда руки эльфа судорожно стиснули ее бедра, а тело забилось в конвульсиях, она опустила запрокинутую в экстатическом порыве голову и увидела свои пальцы, впившиеся в плоть любовника так сильно, что на коже остались следы от ногтей… На гладкой, упругой, здоровой коже.
Вместе с ликованием к Мэрион пришло и внезапное понимание. Ее первый любовный опыт мог оказаться смертельной ловушкой для того, кто не обладает истинным даром. Пробудившееся могущество волшебницы убило бы обычного человека. Мэрион в панике проникла в сознание эльфа и с облегчением убедилась, что он просто крепко спит, потому что, как обещал, отдал ей всю силу до капли, и мужскую, и магическую.
Осторожно, чтобы не потревожить, Мэрион освободила его из любовного плена и слезла с кушетки. Она добилась полного исцеления, совершила то, что было недоступно многим и многим поколениям волшебников. К тому же она получила неизмеримо больше, чем запросила. Боясь сделать лишнее движение или пожелать чего-то неуместного, девушка снова забралась в бассейн и погрузилась в теплую воду.
Расслабив ноющие от напряжения мышцы, волшебница принялась сосредоточенно и последовательно распределять внутри себя вновь обретенную силу. Она так увлеклась, что невольно вздрогнула, когда руки эльфа легли ей на плечи, а теплые губы коснулись затылка. Это оказалось настолько приятно, что Мэрион непроизвольно прижалась спиной к гладкой мужской груди. Она откинула голову на плечо эльфа и с наслаждением вдохнула запах, исходящий от его кожи и волос.
— Я думала, что ты проспишь до наступления весны.
— Если бы не встреча с тобой, до наступления весны я мог и не дожить, — волшебница повернулась, чтобы посмотреть в лицо своему нежданному возлюбленному, которого не успела даже толком разглядеть. На ум приходило только одно слово — «совершенный». Люди так не выглядят. Даже самый красивый человек неизбежно поблек бы на фоне этой эльфийской безупречности. — Сегодня я едва не умер от блаженства, но будь на моем месте обычный человек, ты бы его действительно убила.
Слова эльфа были безжалостно правдивы, даже жестоки, но тело льнуло к ее телу, его все еще переполняло желание. Мэрион могла бы поклясться, что до этого дня он не слишком жаловал человеческих женщин, а она по какой-то непонятной причине притягивала его, хотя никогда не считала себя привлекательной.
Когда эльф одним движением развернул ее и усадил к себе на колени, Мэрион охотно ответила на его объятие. Вдобавок к внешнему великолепию Таэль из клана Воздуха оказался нежным и внимательным любовником. Отринув собственные потребности, он терпеливо учил молодую волшебницу получать и дарить наслаждение, и в этом деле для него не существовало ни запретов, ни ограничений.
Его скрытая сила, нечеловеческая выносливость и абсолютная раскованность заставили молодую волшебницу забыть обо всем, включая магию. На этот раз обошлось без вмешательства высших сил, и усталая Мэрион уснула на руках у своего возлюбленного, не подозревая о том, что до конца короткого зимнего дня произойдет еще немало удивительных событий.
Проснулась волшебница от голода. Есть хотелось так сильно, что никакое удовольствие уже не могло удержать ее в постели. Она набросила на себя старое домашнее платье и вновь взялась за вожделенную корзину с провизией. На этот раз Мэрион сделала все, как положено: расстелила на низком столике чистую салфетку и аккуратно разделила содержимое корзины на две равные части. Потом она уселась на подушку и, стараясь не слишком торопиться, принялась за еду. Ее и раньше после высвобождения силы мучил сильный голод, но теперь он стал просто неутолимым.
Когда от нехитрого пиршества почти ничего не осталось, Мэрион подняла голову и встретилась взглядом с мужчиной, который по воле Судьбы стал теперь для нее близким человеком. Вернее, эльфом. На вид ему можно было дать никак не больше тридцати, но истинный возраст у его народа не определялся внешностью. Удобно ли спрашивать у эльфа, сколько ему лет? Он полулежал, опершись на локоть, и смотрел на нее. На фоне темных бархатных драпировок обнаженное тело Таэля выглядело так живописно и соблазнительно, что молодая волшебница мгновенно позабыла о еде.
Спохватившись, она отряхнула крошки и расправила платье.
— Прости, я, наверное, выгляжу глупо.
— Мне нравится на тебя смотреть.
Эльф по обыкновению был откровенен и лаконичен. Он поднялся с кушетки и, совершенно не стесняясь своей наготы, направился туда, где были сложены его вещи. В объемистой матерчатой сумке нашлась смена одежды, а у Мэрион появилась возможность полюбоваться, как он неспешно, привычными движениями одевается и приводит себя в порядок. Про себя она уже звала эльфа не Тайлер, не Таэль, а Ветер. Просто потому, что это имя подходило ему больше.
— Чтобы поддерживать баланс сил, всем волшебникам нужно много есть. Это совершенно естественно.
