— Ты, Степан, сначала более помалкивай. Я сам говорить стану. А то мы с тобой и за три дня не управимся.
Волков кивнул.
В доме, куда чиновников проводил старый слуга в простом деревенском овчинном тулупе, их встретил хозяин. Это был небольшого роста старичок с бритым подбородком и лысой головой.
— Ларион Данилович! Вот гость дорогой!
— Здравствуй, Иван Иванович.
— С чего так величать меня? Я чай персона невеликая. Иван я, Ларион. Так и зови. А сие кто с тобой?
— Друг сердешный Степан Волков, — представил надворного советника дьяк.
— Волков? — насторожился старичок. — Тот самый Волков?
Степан не понял, о чем говорит старик. А Гусев ответил:
— Тот, Иване, тот самый, что следствие ведет в дому Кантемира.
— Так ведь я что, Лариоша? Я умом ныне слаб стал. Веришь ли, не могу вспомнить, что вчера делал? Слуги и те дивятся. Старость.
— Веди в горницу, хозяин. Али и выпить не предложишь?
— Отчего же! — встрепенулся старичок. — Сие никогда не помешает! Я хоть и стар, но от гданской водки не отказываюсь. А вот романею более не могу пить. Нутро потом от сего выворачивает.
— Так вели водки подать.
Старик распорядился. Степан и Гусев скинули в прихожей плащи и вошли в теплую горницу. В большом камине весело трещали дрова, и пахло еловой смолой.
— Сейчас все принесут, гости дорогие. А пока согрейтесь.
Волков подошел к огню и стал греть руки. Он не говорил ничего. Ждал когда начнет Гусев. Степан сразу понял, что за чиновник перед ним. Из такого и слова лишнего вытянуть сложно, а не то, что заставить его о деле говорить.
— Ты, Ваня, ранее все тайны на Москве собрал? Так ли? — спросил Гусев.
— Тайны? Ах, ты про дела с заковыкой молвить изволишь, Лариоша? Так грешен. Те дела любил. Но давно сие было. Молод был, а ныне стар. Все перегорело.
— Но бумаги ведь остались, Ваня?
— Вспомнил, Лариоша! Давно нет никаких бумаг. Сам ведаешь, что бумаги натворить могут. От бумаг надобно в нынешнее время далее держаться. Свои архивы я вот в сем камине давно пожег.
— Пожег? — усмехнулся Гусев.
— Пожег. Нет более ничего. А память у меня стариковская. Сам ведаешь, ничегошеньки вспомнить не могу.
— А про смерть Кассандры Кантакузен? — вдруг спросил Гусев.
— Про состав старинный? Зелье сатанинское. Про сие не забыть мне до часа смертного! — выпалил, но тут же спохватился. — Хотя… и про сие мало что могу вспомнить, судари мои.
— Зелье? — вставил свой вопрос Волков. — Вы сказали про Зелье сатанинское?
— Дак кто ныне вспомнит? Памяти нет совсем. Дело давнее.
Старик стал божиться, что де ничего не помнит и ничего более не знает. Но Гусев напомнил ему о старой услуге, и старик сдался.
— Хорошо, я расскажу.
— А бумаги? — спросил Волков.
— Бумаг не дам. Да и нет их в этом доме. Кто станет такой архив здесь хранить? Но про сие дело я помню всё. Мне нет надобности в бумаги смотреть. Что хотите знать?
— Всё что произошло в имении Кантемиров в 1713 году от Рождества Христова, — сказал Гусев.
— Много всего там было. После того как померла госпожа Кантакузен в имение отправился чиновник по фамилии Дурново. Он признал смерть госпожи смертью обычной. Призвал госпожу Кассандру к себе господь. С сей стороны там всё в порядке было. Но волновал всех один предмет из имущества Кассандры. Это был старинный ларец. Крышка золотая и каменьями украшенная.
— Ценный ларец? — спросил Волков. — Работы старинной?
— Работы он был удивительной. Но не это привлекало людишек к ларцу.
— А что? — спросил Волков.
— Мертвая вода внутри него в сосуде серебряном.
— Мертвая? — переспросил Волков. — Но я слышал, что Кассандра владела тайной Живой воды.
— А вот сие зависит от пропорций, сударь! — сказал Шубин. — Запомните, молодой человек, что лекарство есть яд, а яд есть лекарство! Малая доза лечит, а большая убивает! Но в том кинжале состав Мертвой воды был особенный. Говаривали, из древних времен сохранился сей состав. И чудеса мог творить.
— И что это за чудеса? — спросил Гусев.
— Свойства у состава того были такие, что коли принять несколько капель напитка, человек впадает в состояние близкое к смерти. Ни один врач его от покойника отличить не умел. А затем человек к жизни возвращался.
— И нашли тогда сей ларец с серебряным сосудом внутри? — спросил Волков.
— В листах, которые записал чиновник по фамилии Дурново сказано, что никакого ларца обнаружить не удалось. Хотя сам князь Дмитрий Кантемир, бывший господарь Молдавии, соратник Петра Великого, тот ларь искал. Дочь его Мария Канетемир много времени потратила на его поиски. Был даже слух, что сам государь тем ларем интересовался.
— И его никто не нашел?
— Нет. Дурново записал, что все слухи о старинном ларце есть выдумки, ибо никто его своими глазами не видал. Но я тогда понял, как ларец сумели выкрасть. Никто окромя меня сего понять не смог. И свой собственный отчет о сем деле оставил…
***
