— Скажу, барин. А выпить не хош ли чего? Куда торопиться? Тебя здесь никто не обеспокоит.
— Не нынче. Времени нет. А это тебе, — Тарле бросил на стол рубль серебром, поднялся и пошел к выходу.
Хозяин схватил монету и по привычке попробовал её на зуб. Много в последнее время было недельного серебра на Москве. Рубль был настоящий…
***
Через минуту молодой худой мужичек к красным носом вывалился из трактира и запахнул худой поношенный армяк. Он осмотрелся и, увидев экипаж, пошел к нему.
— Ты, барин, видеть меня хотел, что ли? — его левый глаз хитро прищурился.
Тарле еще раз отметил про себя, что рожа-то у Тишки истинно разбойничья. Такой мать родную зарежет и не поморщится. Но вслух он только спросил:
— Тишка? Так тебя кличут?
— Он самый.
— Дело есть до тебя, Тишка. Ты мне поможешь, а я помогу тебе, и обоим нам будет хорошо.
— Так говори, чего надобно.
— Ты холоп барина Кантемира? Я хочу знать. Не для худа твоего, но для добра. Если скажешь все, что в дому барина твоего случилось, десять рублев серебром. А если чего важного вспомнишь, то и более отвалю.
— Не врешь?
— Мое слово крепко. Итак, ты можешь мне что-то об этом рассказать?
— Много чего могу. Где изволишь слушать, барин?
— Садись в карету. Поедем со мной и приказ. Там все и расскажешь. Да ты не бойся, ничего тебе не грозит. И деньги получишь. Мое слово крепко.
Тишка почесал голову и сел в экипаж. Ехать ему никуда не хотелось, но уж больно хорошие денежки посулил барин, а у него в кармане были лишь две полушки.
— Не поехал бы с тобой ни в жизнь, но верный человек на тебя указал. А мне через него еще никакой пакости не было. Я, барин, много чего про Кантемиров знаю. С младых лет при их доме состою.
— Ты с чего это в бега надумал податься? — спросил Тарле.
— Дак смерть мне была в дому Кантемиров. И ничего иного ждать не приходилось. Вот и решил свой живот спасти. Взял грех на душу. Сбег от барина.
— А что там в дому Кантемиров? — продолжал допытываться Тарле.
— Я сказал, что смерть ждала меня.
— Это я понял. Но откуда она грозила тебе, Тишка?
— Кто? — хитро спросил мужик.
— Ты, парень, дураком не прикидывайся. Я вашу породу знаю.
— Дак чего говорить-то?
— Кто грозил тебе в доме Кантемиров, что ты решился пуститься в бега?
— Вурдалак в их дому объявился. Вот и весь сказ! И мне иного хода не было окромя как в бега.
— Вурдалак?
— Кровосос мне жизни не оставил бы.
— Но коли сыщут тебя? За то, что убежал от барина батоги тебя ждут!
— Батоги не смерть, барин.
— Ладно, Тишка. Сейчас на место приедем, и все покажешь без утайки господину надворному советнику Волкову.
— Волкову? Это который по сыскному-то делу?
— Волков не тронет тебя. Я слово дворянское даю тебе в том. Расскажешь, все чего знаешь, и катись с деньгами восвояси.
— А не обманешь? — снова спросил Тишка. — Пытать не учнешь ли в сыскной части?
— Я уже дал тебе слово дворянина. Сказал, что не будет пытки и ничего плохого не будет. Нам дела до тебя нет никакого. Нам про вурдалака знать все надо.
***
Ровно через час Тарле втолкнул Тишку в кабинет, где сидел Волков, занимаясь чтением бумаг.
— Вот вам, Степан Андреевич, презент.
Надворный советник поднял голову и с недоумением стал разглядывать мужика.
— Не иначе разбойника поймал, Иван Карлович, — спросил он. — Такого человечишку за одну рожу в остроге держать.
— Сие Тишка из дому Кантемиров!
— Что? — Волков вскочил со стула. — Тишка? Холоп князя Антиоха?
— Он самый! Беглый холоп, Степан Андреевич.
— Вот как? — Волков оживился. — Значит ты живой?
Тишка удивился и осенил себя крестным знаменем.
— Живой я, ваше высокоблагородие. Как истин бог живой.
— А в доме барина твоего давно похоронили тебя. Знаешь ли про сие?
— Не слыхал про то, барин. Да и в бегах я. Прячусь более. Кабы не выдал кто. Народишко-то какой ныне? За полушку продадут. А на беглых сыск ведут. Сам, поди, знаешь.
— А как давно ты в бегах? — спросил Волков.
— Дак почитай месяца три, ваше благородие.
— Три? Странно сие! Сыска по сему делу нет. И все в дому говорят, что де исправно служил Тишка барину, да помер от чахотки.
— Чудно сие, барин, — ответил Тишка.
— Чудно. А ты про это не слышал?
— Дак в бегах я. Более молчал про то кто я и откуда. А про дом Кантемиров не спрашивал.
— Стало быть, не знал ты, что вместо тебя в доме иной человек под твоим именем служит? — спросил Волков.
— Дак откудова мне знать про то, барин? Я сбег и про то не ведал.
— А имени не сменил? — спросил Волков.
— Имени? А чего менять-то? Мало ли Тихонов на свете бродит? В одной Москве с тыщу, а то и более.
— А скажи мне, Тишка, с чего ты сбежал? Али барин обижал тебя?
— На барина жаловаться грех. Ничего худого не скажу. А сбежал от нечистой силы.
— Подробнее, — потребовал Волков.
— Дак вурдалак-то появился.
— Вурдалак?
— Еще в старом дому в деревне, до того как я Москву то попал. Ночью в мою каморку постучал некто. Я-то поначалу не знал кто это. Темно было, и думал я, что один из слуг пришел ко мне. Тако бывало. Лакеи захаживали и вместях мы вино пили. Но в тот раз все по-иному повернулось.
