– Ну это же известная вещь. Любой налоговый служащий при проверке обязан выявить нарушение, иначе считается, что он плохо работает.
Гедиминас подтвердил:
– Да, это так. А всё идёт от крупных фирм-монополистов. Они покупают чиновников и вместе выдавливают с рынка конкурентов. Скоро в Литве останется пять-шесть крупных фирм-монополистов, а все остальные исчезнут.
Он отвлёкся на несколько минут на телефонный разговор, а затем продолжил:
– Мне всё время предлагают оставить мой бизнес и перейти на работу в фирму, и я уже серьёзно думаю над этим.
Он немного помолчал.
– Или уеду в Лондон. Меня давно туда зовут. Почти все мои друзья уже обосновались в Лондоне. В начале девяностых почти все ехали в Соединённые Штаты, а сейчас, как правило, в Англию. Мой сын там учится в колледже и всё время зовёт меня переехать. Ты бы, говорит, здесь давно уже был миллионером, а в Литве только нервы свои тратишь.
Он снова помолчал, а потом вздохнул:
– А я всё думаю, что же будет с Литвой. Уже полтора миллиона самых активных уехало из Литвы. А из оставшихся двух миллионов – восемьсот тысяч пенсионеров.
Я не удержался и задал стандартный вопрос:
– А какая же у вас средняя пенсия?
Гедиминас немного подумал:
– Примерно триста – триста пятьдесят лит, но есть и тысяча, и даже полторы.
На наши деньги это порядка пяти тысяч рублей, а максимально до двадцати тысяч. Значит, средняя пенсия примерно в два раза меньше, чем у нас. А цены на продукты в супермаркете, куда мы заехали сразу по приезде в Вильнюс, почти такие же, как у нас, хотя некоторые, может быть, процентов на двадцать-тридцать ниже. Ещё два-три года назад они были существенно ниже наших, правда, теперь наши снова пошли в рост. Вот так они и соревнуются.
Снова Гедиминаса отвлёк телефонный звонок. Когда он закончил говорить, я спросил:
– Прошлый раз, когда мы ехали по этой дороге, во многих местах её ремонтировали. Как за это время, закончили ремонт или нет?
Вместо односложного ответа мы услышали от Гедиминаса целый рассказ о недавних событиях, которые ему, похоже, до сих пор не давали покоя.
– Вот я вам сейчас расскажу, как мы вступали в Европейский Союз. Голосование у нас должно было продолжаться четыре дня, причём голосование предполагалось электронным способом. И после первого дня за вступление проголосовало только тридцать процентов. Наши чиновники, которые уже всем объявили, что вся Литва за вступление в ЕС, не знали, что делать.
И тут к ним пришли люди из таких крупных фирм, как «Максима», и сказали, что они за оставшиеся два дня наберут необходимый двадцать один процент, – конечно, если потом получат на территории Литвы определённые преференции.
Они обо всём договорились и объявили, что электронного голосования недостаточно, требуется ещё и бумажное в виде протоколов с подписями. В «Максиме» повесили объявление и стали по всем телевизионным каналам рекламировать акцию, что в связи со вступлением в Евросоюз всем, кто в эти два дня придёт в «Максиму», выдадут бесплатно по две бутылки пива и по два килограмма стирального порошка. Те, кто уже был в «Максиме», стали рассказывать, что они действительно это получили. И все потянулись в супермаркет. Там им и правда давали пиво и стиральный порошок и просили расписаться в ведомости – якобы за то, что они это получили. А потом эти ведомости использовали как протоколы с подписями проголосовавших за вступление в Евросоюз. Я у себя по улице ходил и всем говорил, что это обман, что так собирают подписи за вступление в Европейский Союз, но мне никто не верил, все думали, что не может быть такого обмана. А вы знаете, на каких условиях мы вступили в ЕС? Чиновники договорились уничтожить в Литве всю промышленность и всё сельское хозяйство. Должны остаться только торговля и услуги. Люди сплошным валом гнали скотину на мясокомбинат и получали взамен субсидии, но с обязательством никогда больше не заниматься разведением скота. Можно выращивать сено, можно наниматься рабочим на сельскохозяйственные предприятия, но самим быть собственником предприятия нельзя.
Его снова отвлёк телефонный звонок, после которого он всё же вспомнил, о чём я его спрашивал, тем более что на левой полосе дороги начался участок с текущим ремонтом.
– А ремонт дороги ещё не закончили. Ну да вы это сейчас и сами видите.
– Гедиминас, а ремонт дороги вы за свои деньги делаете или Евросоюз финансирует? – это я вспомнил, как на Мадейре нам объясняли, что все новые дороги там построены за счёт средств Евросоюза.
– Считается, что Евросоюз тоже частично финансирует. На самом деле он вкладывает только те деньги, которые были обещаны как компенсация за уничтожение наших промышленных предприятий.
Я не удержался от своего замечания:
– Всё же там, где ремонт закончен, дорога классная.
Снова Гедиминаса отвлёк телефонный звонок, а когда он освободился, у меня уже крутился вопрос:
