Пробовал он себя и в прозе. И сочинил «Гуашу», которую критики называют перепевом лермонтовской «Бэлы», хотя в основе – реальная история, случившаяся между местной девушкой и князем Барятинским. Лермонтов на литературные потуги Мартынова смотрел с юмором. Соревноваться с ним и не думал. (Занятие бесперспективное, с графоманами не соревнуются.) Пикировались они с самой школы, но настоящей злости к нему Михаил Юрьевич не питал. Мартыш был смешным, а Лермонтов ядовитым, но легко все сводящим к милой шутке. Да и сам Мартынов обижался, надувался, сверкал глазами, но скоро отходил.
Однако в 1841 году он стал внезапно реагировать на все с болью и остервенением. Причин не знал никто, но ходили слухи, что военная карьера Николая закончилась совсем не так, как он хотел. И что не он ушел в отставку, а ему предложили уйти в отставку, что – сами понимаете – может быть лишь при некоем проступке. Притом в случае, если бесчестье может лечь на сослуживцев. Еще год назад он открыто говорил о своих планах дослужиться до генерала. И вдруг выходит в отставку майором, приезжает в Пятигорск с отпущенными баками и отросшими волосами, в совершенно немыслимом обличье (как он считал, черкесском) и с огромным кинжалом на поясе. Вид не столько воинственный, сколько карикатурный. Притом еще лицо носит мрачное. Само собой, любивший подкалывать Лермонтов мимо такого персонажа пройти не мог. Начались насмешки, забавные картинки. И экспромты:
Или:
Бешмета Мартыш не скидывал, кинжала (или кинжалов, поскольку иногда носил сразу два, за что получил от Лермонтова прозвище «Два горца») не сбрасывал. Дулся. Но больше всего раздражали картинки. Лермонтов изготавливал их быстро, изображал одно и то же – черкесский наряд да большой кинжал. Скоро по двум линиям стали угадывать героя. Альбом с рисунками извлекался, когда Мартыш уходил, и убирался, когда тот появлялся. Смеялись за спиной, едва сдерживали смех, глядя в глаза. Достаточно было одного движения руки от пояса к бедру, чтобы раздался хохот. К детской кличке «свирепый человек» прибавилась «дикарь с большим кинжалом», «дикий горец с большим кинжалом» и прочее. Мартынов хотел выглядеть как кавказец, а выглядел смешно до нелепости.
