Но Морэм и Баннор не казались ему ничтожными. Лорд шел впереди так, словно эти залы были его естественным окружением, словно его смертная плоть расцветала в служении этому великолепию. А непроницаемость и твердость Баннора, казалось, еще увеличились, словно внутри него было нечто, почти равнозначное нерушимости Ревлстона. Среди них Кавинант чувствовал себя лишь наполовину нереальным, лишенным какой-то важной составной части реальности.
Сквозь зубы он непроизвольно издал рычание, и плечи его сгорбились, когда эти мысли стали его душить. Мрачным усилием он заставил себя сосредоточиться на окружающих его внешних деталях.
Они повернули и пошли вдоль широкого коридора, ведущего прямо, если не считать некоторой волнистости, словно он был вырезан согласно структуре камня, — прямо к сердцу горы. От него через равные интервалы отходили связующие коридоры — некоторые были прорублены прямо между одной и другой скалой, а другие только соединяли центральный зал с внешними проходами. Через эти коридоры в центральный зал стекалось все больше и больше мужчин и женщин. Все они, как догадался Кавинант, шли на вечернюю службу. На некоторых были надеты кирасы и головные повязки воинов; остальные носили уже знакомую Кавинанту одежду жителей настволий или жителей подкамений. Некоторые произвели на него впечатление как имеющие отношение к учению лиллианрилл или радхамаэрль; но подавляющее большинство, казалось, принадлежало к числу тех, кто занимается более прозаическими делами городского обслуживания — стряпней, уборкой, строительством, ремонтом, сбором урожая. Кавинант заметил также несколько Стражей Крови, рассредоточенных в толпе. Многие из людей кивали и уважительно приветствовали Лорда Морэма, который в свою очередь отдавал во все стороны приветственные салюты, часто называя здоровающихся с ним людей по именам. Однако шедший позади него Баннор нес факел все с той же невозмутимостью, словно он шел один по безлюдной Твердыне.
Когда толпа стала чересчур густой, Морэм двинулся к стене с одной стороны и остановился у какой-то двери. Открыв ее, он повернулся к Баннору и сказал:
— Я должен присоединиться к Высокому Лорду. Проведите Томаса Кавинанта в святилище среди людей.
Повернувшись к Кавинанту, он добавил:
— Баннор доставит вас завтра на Совет в надлежащее время.
Отдав салют, он оставил Кавинанта со Стражем Крови.
Теперь уже Баннор вел Кавинанта по Ревлстону. Через некоторое время зал закончился, расколовшись под правильным углом на левую и правую арки вокруг широкой стены, и люди со всех направлений вливались в этот опоясывающий коридор. Двери — достаточно большие, чтобы пропускать великанов, — были проделаны в изогнутой стене через равные интервалы, и через них проходили люди — быстро, но без суеты или замешательства. По обе стороны от каждой двери стояли гравлингас и хайербренд; и когда Кавинант приблизился к одной из дверей, то услышал, как стоящие возле нее стражи говорят:
— Если в сердце твоем зло, оставь его здесь. Внутри для него нет места.
Время от времени кто-либо из людей протягивал руку и прикасался к стражу, словно передавая ему свою ношу.
Подойдя к двери, Баннор отдал свой факел хайербренду. Тот потушил его, накрыв пламя рукой и тихо мурлыча какую-то песню. Затем он вернул потухшую лучину Баннору, и Страж Крови вошел в святилище; Кавинант последовал за ним.
Они очутились на балконе, опоясывающем изнутри огромную пещеру.
Огней в ней не было, но свет струился из всех открытых дверей, и над балконом, на котором стоял Кавинант, находилось еще шесть балконов, все двери на которых тоже были открыты. Все было хорошо видно. Располагались балконы вертикальными ярусами, а под ними, более чем в сотне футов внизу, на дне пещеры располагалась площадь. Одну сторону занимал помост, но остальная часть площади была заполнена людьми. На балконах тоже было много людей, но все же там было относительно свободнее; всем было хорошо видно.
Внезапное головокружение захлестнуло Кавинанта черными крыльями. Он вцепился в перила, расположенные на уровне груди, и прижался к ним грудью, стараясь унять трепыхающееся сердце. Ревлстон казался наполненным безднами; куда бы он ни пошел, ему везде приходится сталкиваться с утесами, пропастями, расщелинами. Но перила были сделаны из надежного гранита. Сжимая их, он усилием воли подавил свой страх и посмотрел вверх, чтобы оторвать взгляд от притягивающего дна.
