Вдруг на стальную дверь подсобки обрушился град тяжелых ударов. Оба испуганно вздрогнули.
— Открывайте! — донесся приглушенный голос Председателя. — Или будет хуже!
Оглядевшись по сторонам, Арчи не обнаружил ничего подходящего, что можно было бы использовать для обороны: полки были завалены старыми дырявыми сапогами, стопками постельного белья, респираторами и прочим хламом.
— Что будем делать? — прошептал он.
— Не бойся, Арчи, открывай, — на удивление спокойно сказал дядя. — Я все возьму на себя.
Арчи отодвинул засов и прыгнул в сторону. Дверь распахнулась, едва не сбив его с ног. В подсобку ворвались несколько охранников, которые принялись заламывать им руки. Согнувшись в три погибели, Арчи задрал голову и увидел Рогволда, образ которого до сих пор казался ему плодом измученного лихорадкой сознания. Тот действительно оказался до неприличия громаден, носил одежду из звериных шкур и сам был похож на диковинное животное, вставшее на задние лапы. Теперь Арчи рассмотрел, что ушанку Рогволда украшает череп крупного медведя без нижней челюсти. Из-под ряда редких пожелтевших клыков поблескивали подвижные черные глаза. Следом появился и Председатель. Для полного сходства с рассерженным Зевсом ему не хватало только парочки молний в горсти. Арчи испугался, что их четвертуют прямо на месте, но местный божок ограничился тем, что отвесил старшему Полунину смачную оплеуху.
— Что здесь такое происходит? — потребовал ответа Председатель.
Пока парень медлил, голос подал его дядя:
— Это была моя идея. Я думал, без посторонних он разговорится.
— И как, разговорился? — голос Председателя сочился ядовитым сарказмом.
— К сожалению, нет. Он ничего не помнит.
Старший Полунин получил еще одну затрещину.
— В карцер его! До моего особого распоряжения пусть сидит там.
Старика вывели, и Председатель приказал отпустить Арчи и выгнал охранников. В подсобке остался только Рогволд. Он опустился на корточки и привалился спиной к стене. Из-за расслабленной позы могло показаться, что ему глубоко наплевать на то, что происходит вокруг, но его цепкий взгляд ни на мгновение не выпускал из виду Арчи и отмечал каждое его движение. Один неверный жест, и Рогволд сорвется с места, как хорошо обученный цепной пес. Пока этот головорез рядом, Председателю вряд ли стоило кого-нибудь опасаться.
— Как думаешь, когда я отпущу твоего дядю?
Арчи не имел об этом ни малейшего представления.
— А я скажу. Это зависит от тебя, парень. Он выйдет из карцера только после того, как ты расскажешь мне все, что вспомнишь.
— Что ж ему всю жизнь там сидеть, если я не смогу вспомнить?
— Вот именно. Он ведь уже далеко немолод. Вряд ли бедняга долго продержится в карцере, — сочувственно произнес Председатель. — Так что тебе лучше поторопиться.
День ото дня Василий мрачнел. Придворный летописец почти перестал разговаривать, побледнел и осунулся; сидя за рабочим столом, частенько замирал, не дописав строчку до конца, и застывал, уставившись бессмысленным взглядом в стену прямо перед собой. Арчи пытался его встряхнуть, но Василий как будто ничего не замечал. Оставалось следить, чтобы писатель хотя бы съедал дежурную пайку.
Руки практически зажили, и Арчи вновь попросился в забой. Но распорядитель работ, строго следующий приказам Председателя, остался непреклонен. Когда молодой человек в очередной раз заявил, что не может бездельничать и должен трудиться на благо общины, распорядитель воздел руки к небу и отправил Арчи в наряд на кухню. Вообще на кухне работали только женщины, и пускали туда только охранников. Ему следовало чувствовать себя униженным. С одной стороны, его окончательно признали негодным для мужской работы, а с другой — не считали, что его присутствие на кухне угрожает заведенному в Колонии матримониальному распорядку.
При его появлении женщины не выказали ни удивления, ни смущения. Равнодушие, которое он отметил еще в родительский день, кажется, абсолютно сковало их. Арчи высматривал среди них девушку с зеленой елочкой на груди, но так и не нашел. Несколько раз он пытался расспросить о ней, но женщины шарахались от него, и ему достались лишь профилактические подзатыльники от бдительных гвардейцев Рогволда.
О неудачных розысках Нины, Арчи решил не распространяться.
И все же кое-что полезное узнать удалось. В обмен на два суточных пайка Арчи выяснил, где находится карцер, в который упекли дядю. Необходимость в тюремном заключении в Колонии возникала нечасто — чтобы утихомирить бузотеров, с лихвой хватало и других дисциплинарных мер. Если урезания пайка было недостаточно, в дело вступал Рогволд, помимо всего прочего, мастерски управляющийся с грозным хлыстом. Под карцер приспособили бесполезную келью, пустовавшую на одном уровне с гидроэлектростанцией, куда доступ был только у охранников и инженеров.
Дело оставалось за малым — заполучить одну из магнитных карт, с помощью которых люди Рогволда проходили ворота, отделявшие разные сектора Колонии. Правда, на повестке дня оставался открытым вопрос, что делать дальше, даже если Арчи вызволит дядю из карцера.
