Так как в кинотеатре были аншлаги, шел новый зарубежный фильм, то от всего коллектива присутствовала только Диана. На похороны пришел и следователь Егор Суржиков.
За столом Диана оказалась между Фарятьевым и кадровичкой Ирмой Юрьевной. Фарятьев соседствовал с Элеонорой Разумовской, а Суржиков сидел рядом с директрисой консерватории Лурье.
Первой проникновенную речь об утрате преподавательницы сказала певица Разумовская.
— Виолетта Генриховна была мне настоящим другом, мне теперь не с кем посоветоваться или поделиться своими секретами. Это тяжелая утрата, — всхлипывая, закончила она.
За ней слово взяла Лурье. Ее выступление было красивым и официозным. Каждый присутствующий нашел что сказать хорошего о погибшей Вебер.
Стол был заставлен всевозможными закусками и деликатесами. Черная и красная икра соседствовала с севрюгой и чавычой, разными ассорти и салатами. Горячие блюда и десерт подавались по выбору. Были даже блины, правда, не с медом, как положено на поминках, а с красной икрой.
Выпив и закусив, народ разговорился.
— Она была у меня в гостях в последний раз перед моей поездкой в Милан, — вспоминала Элеонора Разумовская. — Мы долго беседовали…
— На жизнь, наверное, жаловалась бедняжка, — ввернул Фарятьев.
— Жаловалась, — сверкнула сердитым взглядом Элеонора. — Бедная Виолетта Генриховна выживала как могла, а вы вспомнили о ней, только когда она умерла.
— Так помогла бы своей любимой преподавательнице, — язвительно пропел Фарятьев. — Ты у нас богатая и успешная. Можешь себе позволить благотворительность.
Элеонора слегка перебрала коньяка и опьянела.
— Я как раз ей и помогала! — запальчиво ответила она. — Но ты сам знаешь, Виолетта Генриховна все деньги на ноты спускала!
Фарятьев подлил ей еще коньяка, Диана заметила, что замдиректора осознанно подпаивает певицу.
Подхватив свой бокал, Игорь Алексеевич проговорил:
— Давай выпьем за Виолетту, царство ей небесное.
Диана решила вмешаться и, потянувшись за салатом, будто невзначай смахнула бокал Элеоноры на пол.
— Ой, извините за неловкость, — прощебетала она.
Щелкнув пальцами, Фарятьев крикнул:
— Эй, официант, принесите даме новый бокал!
Но Разумовская почувствовала себя нехорошо и от новой порции алкоголя отказалась. А когда официант поставил рядом с ней пустой бокал, Диана поскорее наполнила его минеральной водой и подала Элеоноре.
Та благодарно кивнула и поднесла бокал к губам.
Фарятьев недовольно хмурился, а Элеонора вскоре встала из-за стола и, пошатываясь, направилась в фойе.
— Я провожу, — так же пошатываясь, поднялся Игорь Алексеевич.
— Давайте лучше я, — вскочила Диана и догнала певицу, взяв ее под руку.
Девушки вышли в фойе и сели на диван у открытого окна.
— Извините, я перебрала немного, не каждый день лучших друзей теряешь, и я, наверное, поеду домой сейчас. Очень жаль, что так получилось, — виновато улыбнулась Элеонора. — А тут еще Фарятьев. — Разумовская добела сжала кулачки. — Ненавижу его!..
— Не обращайте внимания, — вздохнула Диана.
— Вы Диана, да? Мне Виолетта Генриховна много рассказывала о вас, — вдруг без всякого перехода изрекла Элеонора. — Вы очень хорошая, я бы хотела с вами подружиться.
— Я буду очень рада, — улыбнулась Диана.
Элеонора покопалась в сумочке и вытащила визитную карточку.
— Вот возьмите, позвоните мне завтра вечером, я буду свободна, можем встретиться и поговорить.
Проводив Элеонору до машины, Диана вернулась за стол.
Народ уже основательно нагрузился, кто-то заканчивал горячее, а кто-то уже принялся за десерт. За столом стоял гвалт. Говорили все одновременно. Повод, по которому собрались, как будто забылся.
Лурье обсуждала с композитором проблему, связанную с неукомплектованностью штата преподавательского состава.
— Старые уходят, а ведь новых хороших педагогов по пальцам можно пересчитать, — горячилась директор. — Вы вспомните, когда вы учились…
— Да и молодежь сейчас не та, — вздыхал композитор.
Фарятьев переместился со своего места на место Дианы и, сощурившись, что-то тихо втолковывал Ирме Юрьевне. Суржиков, вытянув шею, с любопытством прислушивался к их разговору.
Диана опустилась на место Фарятьева, и до нее донеслось:
— Уверен, что Виолетта этой выскочке их подарила.
— Да брось ты, — прошипела Ирма Юрьевна. — Она при жизни никогда бы с ними не рассталась, а вот завещать ей могла. Нужно про завещание узнать, наверняка оно есть.
— А где узнать? — пробурчал Фарятьев.
— Так ведь… — Недоговорив, Ирма Юрьевна заметила Диану и замолчала.
— Ну? Где? — недовольно забубнил Игорь Алексеевич.
Ирма Юрьевна украдкой толкнула его в бок, он обернулся и тоже увидел Диану.
— А где Элеонора? — мрачно спросил он.
— Домой уехала, — мило улыбнулась Диана.
— Как домой? — разозлился Фарятьев. — Вот и видно, как она любит свою учительницу! Как, однако, слава портит людей!
— Вы несправедливы к ней, она как раз очень переживает смерть Виолетты Генриховны, ей даже плохо стало, — заступилась за Элеонору Диана.
— Меньше коньяка надо жрать, — хихикнула в кулачок Ирма Юрьевна.
