— Виолетту Генриховну задушили в нашем фойе, а Эмилию на Савинской набережной. — Диане вдруг очень захотелось поделиться с Арнольдом всем, что ее терзало, поделиться своими страхами. — Не понимаю, зачем Эмилия пошла через мост, около которого на нас напал какой-то псих. — И она поведала молодому человеку о ночном приключении.
— А что же милиция? — поинтересовался он.
— Милиция! — возмущенно фыркнула Диана. — Да ни черта не делает эта милиция! Следователь — мальчишка совсем, ходит, задает бессмысленные вопросы, а убийца совершенно обнаглел и убивает, убивает! — Она сердито стукнула по столу кулаком.
— Не переживайте так, Диана, — ободряюще улыбнулся Прозоровский. — Все будет хорошо!
— Как не переживать? — печально вздохнула она. — Я теперь вечером боюсь домой возвращаться: вдруг этот маньяк и за мной уже охотится?
— Хотите, я вас каждый вечер буду домой отвозить? — с улыбкой предложил Арнольд.
— Мне не до шуток, — с чувством произнесла Диана.
— Я не шучу, мне будет приятно помочь вам.
Диана смутилась, посмотрела на часы.
— Кино сейчас начнется, вам пора в зал, — проговорила она.
Прозоровский кивнул:
— Хорошо, но вы без меня не уходите, я действительно хочу вас проводить.
Диана растерянно улыбнулась.
Когда Арнольд ушел, она выскочила из-за стола и закружилась по комнате. Ее переполняли эмоции, хотелось кричать о своей неожиданной радости.
После сеанса Прозоровский зашел за ней.
— Спасибо за фильм, получил несказанное удовольствие. Вы готовы?
— Да, я уже собралась, — покраснев, ответила девушка.
Стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды подчиненных, смущенная Диана с Арнольдом Прозоровским вышла из кинотеатра.
Певец открыл перед ней дверцу своей машины, и Диана нырнула на переднее сиденье.
Изучив записную книжку убитой Вебер, Егор Суржиков выписал интересные, на его взгляд, номера телефонов. Личных контактов было мало, в основном преобладали номера различных учреждений, таких как прачечная, ателье, парикмахерская, ЖЭК.
Но номера Любови Васильевны Ланской и Элеоноры Разумовской, с которыми следователь планировал побеседовать, в книжечке оказались.
Разговор с Разумовской ничего не дал, девушка явно знала больше, чем пыталась показать. Но надавить на знаменитую певицу Суржиков не мог, а она даже в отделение подъехать отказалась.
А Любовь Васильевна Ланская трубку не брала, следователь звонил ей несколько раз, но безрезультатно.
Еще в записной книжке имелись телефоны бывших коллег Виолетты Генриховны из консерватории, но с ними Суржиков переговорил еще на похоронах и ничего нового узнать не надеялся. Егор обратил внимание, что номер телефона заместителя директора консерватории Фарятьева был жирно зачеркнут, но не звонить же, чтобы спрашивать, почему Вебер пришло в голову вычеркнуть этот контакт? Может быть, на пенсии она больше не планировала общаться с Фарятьевым?
Также в книжке аккуратно были записаны телефоны кинотеатра «Олимп», самой Дианы Арсеньевой, билетеров Аделаиды Семеновны Кукушкиной и Клары Федосеевны Румянцевой и администратора Эмилии Бобрышевой.
Суржиков в который раз задумался, что могло объединять Вебер и Бобрышеву, этих двух совершенно разных женщин, которых убили одним и тем же способом. Несмотря на свою основную рабочую версию, следователь сомневался, что в деле замешан маньяк.
Дверь кабинета приоткрылась, заглянул дежурный.
— Тут дворник из Хамовнического района пришел, вас спрашивает.
— Пусть заходит, — кивнул Суржиков.
В кабинет вошел сконфуженный лысоватый мужчина в спецовке.
— Вы вот говорили… — с порога начал мужичок.
— Проходите, присаживайтесь, — оторвал голову от бумаг Суржиков и увидел в руках у посетителя старую дамскую сумочку.
— Вы про сумку спрашивали, вот я нашел похожую, — положил он ридикюль перед следователем. — Может, она?
Суржиков принялся рассматривать сумку со всех сторон, заглянул внутрь. Она была совершенно пуста.
— Где вы ее нашли?
— На Савинской набережной, в кустах.
— Как интересно, пойдемте, покажете то место.
Суржиков тщательно осмотрел все заросли вплоть до моста, но больше ничего подозрительного не обнаружил, никаких следов преступления. Разочарованно вздохнув, он отпустил дворника и отправился в морг. Егора вдруг заинтересовало, не было ли гематом на теле убитой Бобрышевой, ведь Арсеньева говорила, что маньяк хватал девушку за руки, должны остаться следы. Но патологоанатом сообщил, что никаких синяков ни на руках, ни на ногах Эмилии не обнаружилось.
Озадаченно почесав нос, Суржиков спросил:
— Может, синяк за несколько дней исчез?
— Исключено, — ответил патологоанатом.
— Странно все это, — проворчал Суржиков и отправился в кинотеатр «Олимп».
Диана Арсеньева была на месте. Суржиков отметил, что девушка не в меру оживлена и нарядно одета.
«Влюбилась, наверное, — сердито подумал он, — у всех личная жизнь, а мне за маньяками гоняться!»
Он хмуро поздоровался и положил перед Дианой старую сумку.
— Вам эта вещь знакома?
Диана нахмурилась, внимательно глядя на ридикюль.
