— Действительно, надо поискать, — кивнула Диана. — Только у меня ключей пока нет.
— Как нет? — изумился Арнольд.
— Вчера вечером кто-то забрался на склад, где хранится имущество Виолетты Генриховны. Следователь забрал ключи на экспертизу.
— Какой ужас! — вполне искренне удивился Арнольд. — Дорогая, кто-то тебя опередить хочет! Тебе нужно поскорее вернуть ключи, и будем искать камешки.
— Кстати, Виолетта Генриховна завещала имущество не только мне, но еще и певице Разумовской и музыкантше Ланской.
Арнольд презрительно скривился:
— Но ведь главная-то в завещании ты, а не они.
«Откуда он все знает? Как будто завещание своими глазами видел!» — мелькнула мысль у Дианы.
— Да, я, — простодушно подтвердила девушка. — Но они уже знают, что Виолетта Генриховна и их упомянула в завещании, и они так давно с ней знакомы…
— Но если Вебер выбрала наследницей тебя, значит, тебе доверяла больше, вот ты и должна все получить! А с их претензиями мы разберемся!
Диана засмеялась:
— Какой ты практичный!
— Кто-то же должен заботиться о тебе, — многозначительно произнес он.
В этот момент Диана пожалела, что не поделилась своими сомнениями со следователем.
После того как сотрудники милиции спасли последнюю жертву маньяка, нападения прекратились, убийца затаился. Суржиков день и ночь пропадал на работе.
— Надо же, спугнули преступника, — сокрушался он. — Может быть, еще раз прочесать район? Вдруг он из местных жителей?
— Но мы всех музыкантов в районе проверили, — возразил ему оперативник Михаил Меркулов. — Нет среди них подозрительных, у всех алиби.
— Убийца может быть и не музыкант, — хмыкнул Суржиков.
— И не маньяк, — насмешливо заметил Меркулов.
— И не маньяк, — хмуро повторил Суржиков.
— Ты хочешь сказать, трех женщин скрипичной струной задушил не маньяк?
— Я в этом сомневаюсь, две жертвы оказались сотрудницами одного и того же кинотеатра и были знакомы между собой. Не верю я в такие совпадения, — вздохнул Суржиков, — тем более что в деле замешаны ноты Моцарта…
— Если это так, то кого ты подозреваешь?
Глубоко задумавшись, Суржиков качнул головой.
— Подозреваемые-то есть… Их даже слишком много. Бывший коллега убитой Вебер, Фарятьев. Этот тип за ноты Моцарта не то что старушку, он маму родную не пощадит, но у него алиби. Ее сосед, картежник Кукушкин, но он тоже не тянет на убийцу. А еще есть певец Прозоровский, подозрительно он вокруг директрисы кинотеатра «Олимп» вьется…
Меркулов засмеялся.
— Ты хочешь сказать, что известный певец Прозоровский будет душить женщин в кустах на набережной?
— Не знаю, — печально вздохнул Суржиков. — Но очень многое меня в этом деле смущает. Первое: зачем администраторша Бобрышева пошла на работу через мост, если слышала, что там орудует маньяк? Второе: если это маньяк задушил старушку Вебер и украл ее сумку, зачем он потом бросил эту сумку на месте убийства других жертв? Куда пропала сумка Бобрышевой? И почему женщин убивают именно скрипичной струной?
— Согласен, все это подозрительно, — поддержал Суржикова коллега. — Что-то здесь не складывается…
— И почему музыкантша за два дня до смерти пишет завещание на Диану Арсеньеву?
— Так, может, эта Арсеньева ее и задушила? — ухмыльнулся оперативник.
Суржиков покачал головой:
— Исключено, во-первых, она была в зале на момент убийства, а во-вторых, она на такое не способна.
— А как же завещание? — ухмыльнулся Меркулов.
— Говорит, что про него ничего не знала, — вздохнул Суржиков. — И от наследства отказалась.
— Ты прав, странного в этом деле много, но если убийства связаны с наследством старой музыкантши, то, вполне возможно, все было кем-то тщательно спланировано.
Суржиков печально вздохнул:
— Первое дело и такое сложное! И едва какая-то ниточка появляется, тут же пропадает. Поеду еще раз допрошу знакомых Вебер, вдруг я чего упускаю?
Ланская встретила Суржикова в красивом розовом шелковом халатике и сразу провела в кухню, где вкусно пахло кофе.
Любочка была в прекрасном настроении, свежа и хороша.
«Не иначе как тоже влюбилась», — мрачно подумал Егор и сделал комплимент:
— Прекрасно выглядите.
— Кофе будете? — загадочно улыбаясь, прощебетала Ланская.
Взглянув на красивые воздушные пирожные на столе, Суржиков сглотнул слюну.
— Пожалуй…
Хозяйка поставила перед ним чашечку кофе, придвинула пирожные.
— Угощайтесь, сегодня купила.
Суржиков благодарно кивнул, взял пирожное и осторожно спросил:
— У вас какие-то изменения в жизни? Вы какой-то другой стали.
Ланская вновь довольно улыбнулась:
— Я собираюсь выйти замуж.
— Поздравляю. И кто ваш избранник?
Хозяйка отвела взгляд и вдруг рассердилась:
— Какая разница?
— Небось музыкант? — не успокоился Суржиков.
— Что-то в этом роде, — кивнула она. — Но вы же пришли не о моей личной жизни поговорить. Давайте к делу: что еще случилось?
— Ничего, — угрюмо ответил следователь. — Я хотел о «Реквиеме» уточнить, про ноты, что хранились у Вебер.
Взгляд Ланской стал очень серьезным и в то же время печальным.
— Неужели их нашли?
Суржиков заерзал.
