Проклятие Моцарта полностью

— Нет, — соврал он, — но обязательно найдем. Так кто еще знал о том, что Вебер хранит эти ноты?

Любочка задумалась.

— Как вам сказать, если об этом стало известно в консерватории, то, наверное, многие. Нашлись бы и безумцы, что решились бы их продать.

— Какая-то бумажка стоит человеческой жизни, — вдруг возмутился Суржиков.

— Понятие ценности относительное. Кого-то интересует материальная сторона вопроса, а для кого-то важно, что это наследие великого Моцарта. И если вас интересует мое мнение, то я уверена, что все эти убийства связаны с нотами, но как именно, не представляю.

На остальные вопросы Ланская пожимала плечами, и лишь когда он назвал имена Фарятьева, а затем Бобрышевой, глаза девушки сверкнули. То ли это было негодование, то ли возмущение, то ли интерес, Суржиков понять не успел, но ответ ее был однозначен — «ничего не знаю».

Больше ничего не добившись от Ланской, следователь поехал к певице Разумовской.

Элеонора встретила его настороженно и провела в просторную столовую.

Девушка выглядела подавленной и мрачной, и Суржиков поинтересовался:

— У вас все в порядке?

— Как вам сказать? — ответила она. — Наверное, как у всех, то полоса белая, то полоса черная, а у меня сейчас серая.

— Это бывает, — добродушно улыбнулся следователь. — Хорошо, что не черная. Так что же все-таки случилось? Может быть, нужна помощь?

Элеонора вздохнула:

— Нет, это личное. С женихом рассталась.

Суржиков удивился:

— Вы такая красивая! Только последний идиот мог вас отпустить. Уверен, скоро у вас появится новый поклонник, лучше прежнего, и все будет хорошо!

Певица повеселела.

— Вашими устами, да мед бы пить, — засмеялась она. — Меда, к сожалению, нет, кофе с ликером хотите?

Суржиков смутился.

— Я на работе, нам спиртное нельзя.

— Какое же это спиртное? — улыбнулась Элеонора. — Капелька ликера на чашку.

Следователь сдался, и вскоре они уже пили кофе и беседовали.

— Я уверена, что Виолетту Генриховну убили из-за нот Моцарта и девицу, администраторшу кинотеатра, тоже. И боюсь, что это только начало, — вздохнула Разумовская. — Но кто этот убийца, я понятия не имею.

Элеонора хотела было рассказать об Арнольде, о своих подозрениях, но так и не решилась: природная осторожность и гордость не позволили.

Посланец таинственного графа Франца Вальзегг фон Штуппаха, заказавшего «Реквием», не заставил себя долго ждать и вскоре после смерти Моцарта появился в доме вдовы.

Теперь Констанция убедилась, что странный незнакомец вовсе не был плодом воображения ее покойного супруга.

Господин потребовал у наследницы заказанную графом мессу.

— Композитору был выдан аванс пятьдесят дукатов. Я бы хотел получить «Реквием».

Констанция принялась жаловаться:

— Мой муж умер, и после его смерти осталось очень много долгов. Я нахожусь в отчаянном положении, у меня нет денег.

— Дело не в деньгах. Мне нужен «Реквием», — мрачно произнес долговязый господин. — Если вы его отдадите заказчику, он хорошо заплатит. Я зайду к вам через неделю.

Констанция бросилась в кабинет покойного супруга, в котором сейчас обосновался Зюсмайер.

— Мне нужен «Реквием» Вольфганга! Где он? Его хотят выкупить!

Зюсмайер задумался, затем принялся перебирать бумаги и, вытащив разрозненные листки, протянул ей:

— Вот, но «Реквием» не закончен…

— Как же нам быть, вдруг тот граф не захочет приобретать недописанную партитуру? — растерялась Констанция. — Я была уверена, Вольфганг закончил его.

— Это все, что есть, — развел руками Зюсмайер, кивнув на листки с нотами.

— Но нужно срочно что-то придумать, — заявила вдова, — иначе я потеряю деньги!