Но удача не отвернулась от меня полностью, и выбраться из особняка удалось еще до того, как артефакт окончательно истощился. А вот стоило выйти за ворота – посох погас, и домой оставалось топать при свете луны. Сил на это хватило каким-то чудом, не иначе. Особенно тяжко стало, когда пришлось взбираться по склону лощины, раньше казавшемуся пологим и удобным. Мику на четырех лапах было гораздо проще. И он даже не просился на руки, осознавая, как мне нелегко сейчас.
Дома я едва смогла раздеться и обдаться прохладной водой. На теле ожидаемо наливались синяки, но серьезных ссадин и ран я не нашла, поэтому махнула на них рукой. Синяки подождут. Все, что мне сейчас требовалось, это сон.
В этот раз меня никто не тревожил. Когда я открыла глаза, в комнате было темно, но только благодаря плотным шторам. Часы показывали, что время близится к полудню.
Со стоном потянувшись, я ощутила себя настоящей развалиной. Последствия вчерашних приключений напоминали о себе от самого простого движения. И мне бы полежать в свое удовольствие, но зверский голод гнал из кровати.
Я натянула халат и поплелась на кухню, даже не причесываясь. И первым делом поставила на огонь джезву, чтобы заварить себе кофе. Только кофе, черный, как само некромагическое искусство, мог сделать меня похожей на человека, а не на одного из своих неживых подопечных.
Пока вода закипала, я достала сверток с ветчиной, отрезала два смачных, хоть и не слишком ровных куска, положила на хлеб и вгрызлась в бутерброд с энтузиазмом не евшего месяц умертвия. Рядом на стул запрыгнул Мик и уставился на меня круглыми глазами.
– Сейчас, сейчас, – закивала, без труда прочитав в них молчаливую, но от этого не менее явную укоризну. – Но хозяйка в голодном обмороке тебя вообще никак накормить не сможет.
Немного утолив голод, я покормила кота. Поймала едва не убежавший кофе. Нашла свою любимую чашку из тонкого полупрозрачного фарфора и перелила туда похожую на деготь жидкость. Даже один ее аромат бодрил.
– Красота, – довольно зажмурилась я, делая осторожный глоток.
Хорошее зерно. Правильная обжарка. Нежный, обволакивающий вкус с легкой горчинкой, которая только придавала ему пикантности. Жить сразу стало веселее. А когда я нашла в шкафу остатки своих любимых орехов в шоколаде, настроение взлетело. Тем более дверной звонок молчал, так что никто не мешал мне завтракать. Или обедать... Не важно.
Разделавшись с едой, отправилась в ванную. Да, синяков на мне хватало, и главным образом на той части, на которую я падала. Зато у меня была отличная мазь, испытанная не раз и не два. К вечеру синяки побледнеют, а завтра утром окончательно исчезнут.
Хорошо бы, если бы и о нежити в старом особняке удалось забыть так быстро. Но увы, сделать это не получится. Я практиковала некромагию больше десяти лет (если считать учебу) и хорошо разбиралась в разных видах нежити. Поэтому сразу поняла, откуда в подвале мог взяться такой призрак. Агрессивный, сильный, хитрый. В доме у озера произошло убийство.
Души жертв преступлений задерживаются среди живых не так уж часто. Но они всегда привязаны к месту, где лишились жизни, одержимы теми эмоциями, которые испытывали в последние минуты, и обычно не слишком стабильны. Зато часто умны и коварны. Призрак явно знал, как нужно вести себя, чтобы не вызвать слишком сильную тревогу у обычных людей, но заманить к себе в подвал одинокого некромага, не ожидающего такой вот подлянки.
Вот только возникает резонный вопрос: какое отношение имеет к этому неожиданный господин Леон Ингер? Он явился ко мне так внезапно, минуя ратушу, наплел что-то про странные звуки, озадачил и тут же покинул город. Я отправилась на дело, не подозревая, кого встречу. И естественно, у меня не было ни времени, ни возможностей вступить с призраком в хоть какой-нибудь контакт. Чтобы спастись, я окончательно уничтожила то, что осталось от бедолаги. А теперь даже самый умелый некромаг не сможет понять, что же там случилось и кто виноват. Очень похоже на изощренный план убийцы по заметанию следов.
Единственное, что не вписывалось в нарисованную буйным воображением картину, – это ремонт. Дом действительно подготовили для кого-то. Поэтому Ингер мог говорить правду. А что до быстрого отъезда… Может, его наниматель – немощный старик, который не добрался бы до нас из столицы сам, несмотря на прямой и весьма комфортабельный поезд.
Это тоже выглядело логично. Свишен – хороший город. Не слишком большой, не слишком маленький. Много зелени, красивое озеро, приятный климат. Есть больница, санатории, вокзал и поезд, способный довезти до Карендорфа меньше, чем за четыре часа. Отличное место для обеспеченного человека в возрасте, который устал от столичного шума и суеты. Но такому вряд ли понравится новость о том, что в его новом доме совсем недавно кого-то прикончили.
