Я выдохнула, значит, мне не померещилась эта жгучая боль в груди. Но Криос ещё больше напрягся и продолжил говорить, с каждым словом все больше погружая меня в ужас…
Шел третий день с тех пор, как я самолично и по доброй воле перенес Аэлину в это логово зверей. Мало того, сам передал ее в руки того, кто может ей навредить. Предчувствие совершенно непоправимой ошибки не отпускало меня с этих пор. Но я не мог, освобождая ее из одного плена, поместить в другой. Как бы мне не хотелось уберечь эту героически настроенную девушку, ее решения и желания должны оставаться для меня святы. Это как раз то, чего я хотел всегда получать от других по отношению к себе, но это же так тяжело давалось самому…
Особенно когда дело касалось её.
В какой момент она стала так мне дорога? Наверное, в тот самый, когда безвозмездно, впервые сняла с меня часть той терзающей тело мерзлоты, а затем так нежно коснулась моего лица. В ту ночь, в библиотеке, я и пропал, утонув, в ее пылающих синим магическим огнем глазах, хотя еще на балу не видел в ней ничего кроме красивой оболочки и силы, которая могла даровать мне освобождение от недуга.
Мариус сразу заметил ее связь с Арсесиусом, что усложняло задачу по заключению договора, который и был изначальной целью моего прибытия в Арафет. Ни для кого не секрет насколько темные эльфы становятся одержимы своей парой. Был риск того, что он ее не отпустит со мной в Ледяное Королевство. Но позже, не страх остаться ледяным изваянием стал основным, а переживание за нее саму. А узнав её ещё лучше, уже в своем Королевстве, и вовсе хотелось оставить Аэлину рядом навсегда. В безопасности, и защитить от всех невзгод, что неизбежно все больше нависали над ее головой темной грозовой тучей. Я проходил через это, и знал, пройдет немало времени пока она научится иногда жертвовать чем-то, или кем-то, чтобы самой оставаться свободной от коварных правителей, что жаждут власти получаемой при помощи сил элементаля. И вот, сейчас, она выбрала спасти подругу, и я не мог ее винить за это, потому, что тоже прекрасно понимал… Я и сам не раз проходил жестокие уроки, и наверняка не раз ещё буду их проходить, даже, несмотря на то, что хорошо их усвоил.
На четвертый день ее отсутствия, я уже понимал, что все пошло не так, как было запланировано, и на следующий день явился не в срок. Амодеус был удивлен, но не настолько, чтобы сильно на это обращать внимание. Зато мне было сложно сдержать гнев от его слов. И это мягко сказано.
— Здравствуй, король северных земель, — обратился он ко мне, когда его позвали в зал для перемещений, — Что-то ты рано.
— На вечер у меня запланированы дела, не терпящие отлагательств. Надеюсь, пара лишних часов, что Аэлина проведет в моем замке, не станет проблемой?
Взгляд менталиста стал наигранно расстроенным. Внутри меня стала разрастаться неимоверная тревога за Аэлину, но сдержав свои порывы схватить этого червя за горло и вытрясти всю интересующую меня информацию, продолжил слушать.
— Знаешь ли ты, король севера, что на днях на нас напало огромное войско? Повстанцы из присоединенных недавно территорий двинулись на Арафет.
— Ближе к делу, советник, — перебил я его, уже всерьез опасаясь за жизнь Аэлины. — Политическая обстановка твоей страны, не первое, что сейчас меня интересует. Мне нужен элементаль для полного снятия моего недуга.
Конечно, я соврал, во мне не было уже и капли прежнего холода, но Амодеусу этого знать было нельзя. Именно так я мог скрыть свою привязанность к этому самому элементалю.
— Аэлина сбежала сразу после боя, в котором, должен отдать ей должное, она показала себя как… уничтожитель. Было принято решение запереть ее в браслет. Она ещё совсем дитя, чтобы понимать, насколько опасна ее магия.
Такой пренебрежительный тон ещё больше вызывал во мне раздражение, но теперь я понимал, Аэлина просто не смогла бы перенестись, браслет не даст. Но мои опасения были и в другом.
— То, на что способны элементали, мне можешь не рассказывать, советник. Лучше скажи, она сбежала в «запирающем силы»?
Амодеус знал, что это грозит смертью для нее, а потому снова скорчил на лице фальшивую мину сожаления.
— Мне жаль Аэлину, она стала мне прямо как дочь…
Эти откровенно лживые слова Амодеуса вызвали только отвращение, но я продолжил впитывать каждое его слово в надежде узнать как можно больше.
— Кажется, они здорово повздорили с Арсесиусом. Знаешь ли, планировать побег от своей пары и хранить вещи для этого в тайнике до удачного момента, совсем нехороший поступок. Он был очень зол. Не знаю, что между ними произошло, но опоив его сонным зельем, Аэлина всё-таки сбежала ночью, прихватив при этом свою подругу. И да, она всё ещё в «запирающем силы».
