Из кабины вышли двое мужчин. Они были одеты в фирменные комбинезоны. Тучный лысеющий водитель, пятидесяти с лишним лет, дышал часто, с присвистом. Вероятно, он страдал астмой или болезнью сердца. Его напарник, жилистый, худощавый мужчина лет сорока пяти, непрерывно сплевывал желтую слюну. Его запястья покрывала сеть татуировок вроде тех, что набивают уголовники в местах лишения свободы.
— У хозяев, походу, крыша поехала, — сказал водитель. У него был высокий и слабый голос. — Погнали среди бела дня, и то хлеб, что менты не тормознули! И где этот чертов трактор?!
— Не гони волну, Саня! — откликнулся худой. — Оглянись вокруг себя, может, любит кто тебя?!
Он употребил словечко покрепче и зло рассмеялся. Шофер побаивался напарника, который, судя по обрывочным фразам, отсидел на зонах строгого режима больше десяти лет. Тот постоянно жевал какую-то пахучую дрянь, запивая ее кислородным коктейлем.
— Высыпай груз, Гриша, — сказал водитель.
— Надо прежде доложить хозяевам! — ответил Гриша, сделав ударение в слове «хозяева» на последний слог.
Водитель достал из кармана рацию, придавил указательным пальцем кнопку.
— Это разгрузка! — прокричал он в микрофон, закрывая его ладонью. — Мы на месте!
Послышалось шипение, голос быстро ответил:
— Поторопитесь! У вас десять минут!
— Трактора пока нет…
— Скоро будет! — Голос сильно искажали помехи. — Делайте свою работу!
— Понял вас! — просипел толстяк. Он тоскливо посмотрел на пламенеющий закат. — Торчим здесь у всех на виду!
Грузовики корпорации дорожная полиция пропускала без досмотра, но береженого бог бережет! А после второй ходки на городскую свалку его вера в Господа, если и была таковая, окончательно увяла. Он верил в деньги, а платили хозяева за непыльную работенку выше крыши! Обычно приезжал трактор, который закапывал «материал» сырой землей. Получалась братская могила.
— Никого здесь нет, окромя крыс и ворон! — ухмыльнулся Гриша. Бывший зэк любил ввернуть старорежимное словечко. Он проговорился, что последнюю судимость отбывал в колонии неподалеку от города Вятка. Вятская губерния — по его определению. И работал там библиотекарем, а в местной библиотеке имелись в наличии исключительно книги русских классиков девятнадцатого века. Читал все без разбору.
— А бомжи? — возразил шофер.
— Лица без определенного места жительства. Отменно описанные персонажи в пьесе Максима Горького «На дне».
— Погнали! — раздраженно сказал Саня.
Гриша ловко вскарабкался на подножку внедорожника, дернул рычаг. Скрипнули блестящие стойки, кузов накренился, распахнулась задняя панель фургона. Наружу посыпались валкие туши, прикрытые кусками рогожи. Крыса прижалась к земле, розовый нос жадно втянул запах. Вороний гвалт заглушил шум двигателя. По дну грузовика скатилась обугленная фигура, в лучах восходящего солнца ярко сверкнул кусочек желтого металла.
— Сюрприз! — закричал толстяк.
— Что ты там увидел? — стоя на подножке грузовика, спросил Гриша. В его одурманенных глазах сверкнула жадность.
— Гайка. По виду золото. Граммов двенадцать, не меньше.
Гриша спрыгнул на землю, достал выкидной нож. Шофер наблюдал за действиями уголовника с гримасой отвращения на лице. Вот тот присел на корточки, послышался отвратительный хруст. Саня отвернулся, Гриша обтер руку о штанину комбинезона, любуясь мерцающим золотом.
— Как это хлопцы из обслуги проморгали?!
— Горелый, не захотели возиться, побрезговали. И то хлеб…
— Ну, мы-то с тобой не гордые, точно, Саня? — рассмеялся худой.
— М-да… — произнес толстяк, нахмурив редкие брови. — По скупке отдавать не будем.
Худой беспрестанно сплевывал кровавую жижу.
— Вот сыть белоглазая! Ловок ты, Саня, погляжу на тебя, прямо человек божий!
— Где этот долбаный трактор?! — тоскливо протянул шофер.
Удивительным образом, но сокрытый тридцатисантиметровым слоем глины «материал» он считал спрятанным навечно. Нет тел — нет дел! Хозяин был к нему добр. Они вместе промышляли мародерством в разоренных селах Луганской области, а когда пришло время рвать когти, тот выправил ему новые документы, и они сбежали в Россию. В страну, которую Саня ненавидел. Хозяин намекнул ему однажды, что нынешняя работенка — что-то сродни испытательного срока. Пройдешь достойно — придумаем что-нибудь веселее и без криминала! Саня напивался в дым, а наутро жгло в груди и немела левая рука, будто он ее отлежал во сне.
— Вещь-то, походу, старинная, цены немалой! — сказал Гриша, внимательно изучая кольцо.
— У тебя что, денег нет?
— Хозяева щедрые! — ответил худой и выразительно похлопал себя по карману комбинезона. — Деньжат всегда жалко, а это, — он кивнул на обугленный труп, похожий на выброшенный приливной водой труп тюленя, — халява!
— Воняет здесь, а трактора нема! — как мантру, повторял шофер.
— Вонь, как в аду! — согласился Гриша. — Остальных шмонать будем?
— Смысла нет. Этот горелый был, вот гайку и прошляпили. — Саня подозрительно посмотрел на напарника. — Ты камеру выключил?
— Она с прошлого раза не работает! Зерцало всевидящее! Человек не деньгами, а разумом богатеет!
