– А что? – Олеся с интересом повернулась к нему. – Я ее купила… в лавке этого, ну как его, тьфу ты, – она защелкала пальцами в поисках ответа, – в антикварной лавке, – она наконец-то вспомнила.
– Да? – Воронин взял икону в руки. – У нас дома была точно такая же, только на обороте у нас были инициалы… В. П. Вот здесь, – он перевернул икону и замер: – Смотри!
Олеся, разом позабыв и про больной желудок, и про усталость, и про обиду, нагнулась к Павлу.
– Ой, В.П.! – И действительно, на обратной стороне иконы в правом нижнем углу стояли инициалы. – Что это значит? Как? – Она не находила слов.
– Значит, это наша икона, – Воронин поперхнулся, – нам подарили ее на свадьбу, неужели ты забыла?
– Но, – Олеся развела руки, – но… я забыла.
– Ну ты даешь, – Павел рассматривал икону как седьмое чудо света. – Бывает же такое. Эта икона стояла у нас, а потом куда-то пропала.
– Я вспомнила, да, – Олеся никак не могла собраться с мыслями. – А я думала, что это ты ее забрал.
– Слушай, я ее не забирал, – вспылил Воронин. – Может, это ты сдала ее в антикварную лавку, чтобы забыть меня и нашу совместную жизнь?
– Кстати, о жизни, – девушка развернулась к Павлу и посмотрела ему прямо в глаза. – Давно ли ты стал журналистом?
Воронин промолчал, автоматически хлопая себя по карману в поисках сигарет.
– Черт, – выругался он. – Белка, умоляю, не устраивай мне допрос.
– Павлик, – Олеся подошла к мужчине. – Как ты здесь оказался? Я хочу знать правду.
– Правду? А зачем тебе она? – Павел вяло ковырял песок носком кроссовки. – Зачем?
Олеся открыла рот, закрыла – но так и не смогла найти подходящих слов.
– Вот, и сама не знаешь. Вечно ты, Белка, так. – Воронин ухмыльнулся: – Сболтнешь недодумавши!
– Прекрати! – Олеся зло сверкнула глазами. – Прекрати разговаривать со мной в таком тоне!
Девушка словно взбесилась.
– Ты трусливый, ничтожный папочкин сыночек, ты, да ты даже меня не спас! – Она всхлипнула и, чтобы Воронин не видел ее слез, повернулась к нему спиной.
А затем Олеся бросилась вглубь джунглей, стараясь уйти от Воронина как можно дальше.
Внезапно стало темно и холодно. Олеся подняла голову, но ничего, кроме густых зарослей лиан и тяжелых крон деревьев, не увидела. Нарастал какой-то странный шум, происхождения которого Олеся никак не могла понять. И только когда первые тяжелые капли упали ей на лицо, девушка поняла, что попала под тропический ливень. Буквально за долю секунды она промокла до кончиков волос. Дождь шел сплошной стеной, и из-за плотной его пелены едва проступали очертания окружающих деревьев. К тому же заметно стемнело. Джунгли готовились к ночи.
– Твою мать! – совершенно мокрый Павел схватил остолбеневшую девушку за руку. – Ты куда? Жить надоело?
Олеся повернулась и что-то крикнула ему в ответ, но шум дождя полностью заглушил ее слова.
– Что? – Воронин нагнулся к ней. – Что?
– Я до сих пор тебя люблю, – едва расслышал Павел и, тяжело вздохнув, прижал ее к себе: – Все будет хорошо, – тихо ответил он, абсолютно уверенный в обратном.
– Да. – Удивительно, но Олеся услышала и, немного приподнявшись на носочки, сама поцеловала Воронина.
Ливень кончился так же внезапно, как и начался. Небо немного просветлело, шум дождя сменился гомоном птиц, казалось, что в джунглях сейчас поет каждая птаха.
Воронин продолжал сжимать Олесю в своих объятиях. Поцелуи его становились все настойчивее и требовательнее. Мокрая одежда липла к телу, и Павел никак не мог справиться со своей футболкой. Разозлившись, он одной рукой дернул за ворот, продолжая другой рукой раздевать Олесю. Звук рвущегося материала вернул Олесю в реальность:
– Павлик?!
– Помолчи, прошу, – он шумно дышал, буквально сдирая с нее брюки.
– Ты… ты, делаешь мне больно! – Олеся даже не пыталась его оттолкнуть, а, наоборот, сама льнула к его разгоряченному телу. – О господи.
Они настолько были поглощены друг другом, что ничего вокруг не замечали. Громко хрустнула сломанная ветка, испуганно вскрикнула потревоженная пичуга, Олег стоял от них в нескольких метрах, совершенно не скрываясь и не отводя взгляда. Переплетенные тела были так близко от него, что, назови он сейчас их по имени, они бы обязательно услышали. Но Тихомиров не стал этого делать, он медленно отвернулся и отправился назад в импровизированный лагерь, и странная ухмылка не сходила с его губ.
– Где они? – зареванная Татьяна Борисовна встретила Олега на полпути. – Вы нашли их?
Она громко ойкнула и упала, запнувшись обо что-то на земле. Джунгли Малаккского полуострова оказались гигантскими корнями мангровых деревьев, непролазными зарослями папоротника и толстым слоем перепревшей листвы.
– Смотрите под ноги, – буркнул Олег, помогая женщине подняться, – а то свернете себе шею.
– Спасибо, – перепачканная в грязи, мокрая и всклокоченная Татьяна потерла красный нос. – Вы их нашли? – повторила она вопрос в сотый раз.
– Нашел. – Олег подошел к залитому костру и опустился на влажную после дождя землю, все равно одежда была сплошной мокрой тряпкой. – Я их нашел! Они занимаются сексом.
