– Что они делают? – Дмитрий в одних трусах развешивал на ближайшей ветке свои вещи. – Я правильно вас понял?
– Вы поняли правильно. – Олег лег на спину.
Влад густо покраснел и, потупив глаза, пошел к реке. Татьяна молча присела на холодный камень.
– Он нас кинул. Да? – спросила она вслух.
– Вы же сами уже все поняли, лодочник не вернется. – Дмитрий прыгал на месте, хлопая себя по тощим ляжкам.
– И что? – Татьяна брезгливо передернула плечами, мокрая кофта неприятно холодила тело. – Что?
– А ничего. – Олег вскинул ноги вверх. – Сейчас вернутся наши пылкие влюбленные, – он сделал паузу, – через полчаса стемнеет окончательно, и мы ляжем спать.
– А завтра? – Татьяна умоляюще взглянула на Тихомирова.
– А завтра мы сами дойдем до пансионата и набьем ему старую рожу, – захохотал Олег и вскочил на ноги. – Кто хочет пить?
– Я, – тут же отозвался с берега Влад.
– Я, – буркнула Татьяна, утирая слезы.
– Я, – Дмитрий прекратил прыгать на месте.
– Тогда поднимайте свои задницы и айда со мной искать питьевую воду. По моим соображениям, где-то рядом должен быть ручей с пресной водой.
Мокрые, продрогшие, но счастливые, они вернулись к костру затемно и никого не застали на месте.
– Нас бросили? – Олеся в панике металась по вытоптанной площадке. – Они ушли без нас?
– Все вещи на месте. – Павел спокойно присел на поваленное бревно. – Наверное, воду ищут.
Олеся стояла неподалеку и всматривалась в черное небо.
– Как мы будем ночевать? На чем спать?
– Ты… на мне, – Воронин грустно улыбнулся, – я, наверное, на земле.
– На сырой земле? – переспросила пораженная Олеся. – Я не буду.
– Куда же вы денетесь, – веселый голос Олега напугал Олесю. – Все будут, и вы будете!
Стройная вереница путешественников подходила к лагерю. Впереди шел Олег, неся что-то в большом целлофановом пакете. Когда он поравнялся с Олесей, то она поняла, что Тихомиров принес воду. Влад и Дмитрий волоком тащили небольшое дерево с густой кроной. Шествие замыкала Татьяна с чудом уцелевшим после катастрофы на реке термосом, который она бережно прижимала к груди.
– Вот вода, – Олег максимально осторожно поставил пакет на землю. – Олеся, если хотите пить.
Воронин с ненавистью поймал взгляд Тихомирова:
– А мне нельзя?
– Конечно, можно, – Олег сладко улыбнулся. – Вы же недавно так славно трудились в поте лица.
– Я хочу есть, – вмешался Влад, стараясь отвлечь их внимание на себя. – У кого-нибудь есть поесть?
– Ничего нет. – Татьяна сидела на корточках возле потухшего костра. – Я проверяла!
– Можно приготовить дуриан, – нерешительно предложила Олеся, – но для этого нужен огонь.
– Это ту жуткую вонючку? – возмутился Влад. – Я лучше с голоду умру.
– Никогда не говори глупостей, – рявкнул Олег на сына. – Поверь мне, умирать с голоду не так романтично, как тебе кажется. Это больно. Ты понял?
– Пап, – Влад испуганно уставился на отца. – Ты чего?
– Ничего, – Олег взял себя в руки. – Не пори чепуху. Олеся, – он повернулся к притихшей девушке – Огонь у нас есть. У меня зажигалка, слава богу, работает. Сейчас я снова разведу костер, мы высохнем, а заодно и пожарим эту вашу вонючку.
– Ее надо варить, – Олеся развела руки в стороны. – Но в чем?
– Ни фига. – Олег возился возле костра, Дмитрий подбрасывал в огонь мелкие палочки. – Пожарим, и все. Это вкусно?
– Говорят, да, – Олеся пожала плечами. – Я не пробовала!
– Я сейчас съел бы все что угодно. – Павел тоже включился в процесс приготовления ужина.
– Не сомневаюсь, что вы всеядны, – зло процедил Олег, но его замечание осталось не замеченным Ворониным.
– Не ссорьтесь. – Дмитрий разбил один фрукт на части. – Их вообще едят сырыми.
– Почему твой отец возненавидел журналиста? – Олеся и Влад сидели на поваленном бревне, тесно прижавшись друг к другу. Отблески костра освещали их измученные лица. Олеся материнским жестом взъерошила парню волосы. – Не знаешь?
– Не-е, – Влад мотнул головой. – Но думаю, что мой отец ненавидит, как бы это сказать, блатных.
– Блатных? – Олеся пораженно замерла. – Да какой Пашка блатной? Он в тюрьме не сидел!
– Вы меня не поняли. – Влад накинул Олесе ветровку на плечи. – Я имел в виду блатных, ну, по блату которые. Ведь Зойка всем сказала, что ваш Воронин – сын ее лучшего друга.
– И что? – Олеся пожала плечами. – О чем это говорит?
– Да не знаю я, Олеся Викторовна, – в сердцах воскликнул парень. – У моего отца не было родителей, его мама умерла, когда папе было восемь лет.
– Господи, – прошептала пораженная Олеся. – А его отец? Твой дедушка?
– Папа мне о нем никогда не говорил, – Влад понизил голос, – я знаю, что он не любит эти разговоры.
– А где он тогда вырос? – Олеся сжала руки. – В детдоме?
– Да, сначала. – Влад встал с бревна. – А потом в спортивном интернате.
– У твоего отца была нелегкая жизнь.
– Да, и все, чего он достиг, он достиг сам. Не по блату! – Влад гордо вскинул голову – Спокойной ночи, Олеся Викторовна.
– Спи спокойно, малыш, – улыбнулась Олеся и втянула голову в плечи. Даже ночью насекомые не давали покоя. Олеся чувствовала, что все ее лицо похоже на один сплошной укус, но сейчас это ее мало волновало.
