Но картинка в памяти расплывалась; как будто в ней осталась запечатленной именно эта часть незнакомого, в общем, места.
Но ведь осталась все-таки.
Взглянув на листок с расписанием, который держал в руке, Алекс зашагал к зданию, где, по его расчетам, должен был проходить следующий урок.
Здание это, как и многие другие, было совершенно незнакомо ему, но класс он нашел без затруднений. До звонка оставалось всего несколько минут. Войдя, Алекс направился к свободному столу рядом с Лайзой Кокрэн. Но сесть не успел – подошедший учитель, которого он, быстро перебрав в памяти фотографии в школьном календаре, вспомнил как мистера Хэмлина, сказал Алексу, что его ждет в своем кабинете директор. Алекс бросил вопросительный взгляд на Лайзу, но та лишь пожала плечами и покачала головой. Алекс молча вышел из класса и направился через площадь к административному корпусу.
Едва войдя в здание, Алекс почувствовал – здесь он точно уже бывал. Да, он уже видел раньше эти ореховые панели на стенах; остановившись на мгновение, Алекс осмотрел вестибюль, чтобы запомнить его.
А слева должна быть стеклянная стена... и она была там, и через нее были видны несколько столов с пишущими машинками, за ними сидели машинистки.
Теперь прямо, направо за угол... два коридора, расходящиеся в противоположные стороны. Не раздумывая, Алекс свернул в левый. Вот он, кабинет – вторая дверь слева.
Он постучал.
Дверь открыла женщина в белом халате.
– Вы кого-нибудь ищете?
Алекс сглотнул слюну.
– Я ищу кабинет мистера Айзенберга. Но... это не здесь, наверное?
Женщина улыбнулась и покачала головой.
– Он в противоположном крыле. Первая дверь направо.
– Спасибо, – кивнул Алекс. Повернувшись, он зашагал обратно к вестибюлю.
Значит, он ошибся. Но ведь когда он вошел в здание, то сразу узнал и вестибюль, и точно помнил, где находится кабинет директора. Но, оказывается, перепутал.
Значит, вспомнить он все же не может ничего.
Но пока он шел по коридору к кабинету директора, его не покидало ощущение, что он все же вспомнил. И когда, уже в кабинете, секретарша директора поднялась, улыбаясь, навстречу Алексу, он решил, что понял, в чем дело.
– Вам нравится ваш новый кабинет... мисс Дженнингс? – спросил он.
Улыбку на лице секретарши словно выключили.
– Новый кабинет? – она растерянно обвела взглядом стены. – Что... о чем ты говоришь, Алекс?
– А разве кабинет мистера Айзенберга не находился в прошлом году там, где сейчас эта женщина в белом халате?
Поколебавшись, секретарша отрицательно покачала головой.
– Его кабинет все время был здесь, – она виновато улыбнулась. – Проходи, пожалуйста, и не бойся ничего. С тобой все будет в порядке.
Подойдя к двери, Алекс осторожно постучал – так же, как стучал он в дверь кабинета доктора Торреса.
– Войдите!
Открыв дверь, Алекс шагнул в кабинет. По фотографии в школьном календаре он сразу узнал лицо сидевшего за столом человека, вспомнил и его имя, но готов был поклясться, что раньше никогда не видел его.
Дэн Айзенберг с усилием поднял свои двести фунтов с широкого кресла с подлокотниками и, перегнувшись через стол, протянул Алексу руку.
– Алекс! Рад видеть тебя снова, мальчик мой!
– Я тоже очень рад видеть вас, сэр, – кивнул Алекс, заколебавшись лишь на какой-то неуловимый миг перед тем, как пожать руку директора. Широким жестом тот указал Алексу на стул перед своим столом.
– Прости, что пришлось потревожить тебя в самом начале семестра, – начал он. – Но, понимаешь, у нас тут возникла небольшая проблема...
Лицо Алекса оставалось абсолютно бесстрастным.
– Но мисс Дженнингс сказала, что со мной все будет в порядке, сэр.
– Безусловно, мой мальчик, – закивал Айзенберг. – Но видишь ли, на днях я имел удовольствие беседовать с доктором Торресом. И он предложил нам... вернее, мы должны предложить тебе пройти кое-какие тесты – по его рекомендации. – Он внимательно всматривался в лицо Алекса, но выражение словно стерли с него. – Эти тесты, видишь ли, могут оказаться полезными для того, чтобы...
– Выяснить, все ли я забыл, – безучастным тоном проговорил Алекс.
Дэн Айзенберг отметил про себя, что этот странный подросток в подобных вопросах разбирается гораздо лучше него.
– Верно. Я понимаю так, что доктор Торрес и с тобой успел побеседовать...
– Нет. Просто это было бы логично, ведь правда? То есть я хочу сказать – вам же трудно будет решить, в какой класс меня определить, не зная, что я помню, а что – не помню.
– Именно, именно. – Из ящика стола Дэн извлек пачку бумажных листов. – Вот... помнишь это? – Алекс взглянул на бумаги, испещренные какими-то вопросами, и покачал головой. – Это обычные анкеты для школьников – ты сам заполнял такую же прошлой осенью и должен был бы еще раз заполнить в начале лета, если бы...
– Если бы не попал в аварию, – закончил за него Алекс. – Не беспокойтесь, мистер Айзенберг, мы можем поговорить и об этом – только аварию я тоже не помню... почти. Точнее, знаю, что она произошла.
Айзенберг кивнул.
– Доктор Торрес говорил мне, что в твоей памяти еще очень много пробелов...
