– Все просто, – заметил он. – В этой игре есть определенная логика, достаточно усвоить ее – и уже никогда не проиграешь.
Боб внимательно смотрел на него:
– А почему раньше у тебя этого не получалось? Алекс нахмурился, затем пожал плечами.
– Не знаю, – признался он.
– Какая тебе разница, – напустилась на Боба Лайза. – Мы говорили о поездке во Фриско! Алекс, так ты едешь с нами – или как?
Алекс с минуту подумал, затем утвердительно кивнул.
– Да. А когда мы отправляемся?
– Родителям мы скажем, что едем на пляж в Санта-Крус, – начала объяснять Лайза. – Я даже для маскировки с собой еды захвачу. Тогда выехать мы сможем пораньше.
– А если засекут? – спросила Кэйт.
– Не засекут, – ответил Боб, все так же внимательно глядя на Алекса. – Если только кто-нибудь не заложит.
– Не дрейфь, – успокоила его Лайза. – Стукачей у нас нет.
Допив наконец остатки колы, которую заказала час назад, Кэйт поднялась со стула.
– Ладно, мне надо домой. Если мать придет с работы, а обед еще не готов, она мне голову отвернет, это точно.
– Может, поехать с тобой? – предложила Лайза. Хотя говорить об этом было не принято, о проблемах отца Кэйт им было хорошо известно.
Кэйт покачала головой.
– С отцом пока все в порядке... только через недельку ему придется снова лечь в лечебницу. Сейчас он просто сидит все время перед теликом и тянет пиво. Господи! Хоть бы мать его совсем выставила...
– Ты что! – Боб бросил на нее укоризненный взгляд.
– А ничего! – неожиданно взорвалась Кэйт. – Ты бы послушал, как он сидит и вещает о том, что, мол, собирается сделать то-то и то-то, а я-то знаю, что делать он может только одно – напиваться до чертиков. Если могла бы, я в от них давно съехала, и дело с концом!
– Но он же тебе отец...
– Ну так что? Мой отец – старый пьяница, и все знают об этом!
Вытирая рукой неожиданно брызнувшие из глаз слезы, Кэйт стремительно бросилась к выходу. Боб нагнал ее у самых дверей, успев на бегу бросить Алексу, чтобы тот заплатил за пиццу.
Взглянув на Алекса, Лайза улыбнулась.
– У тебя деньги-то есть? Или мне придется бежать домой за мелочью?
– Но почему платить должен я? – Алекс в упор смотрел на Лайзу. – Я же совсем ничего не ел.
– Алекс! Я же пошутила!
– Но почему я? – настаивал Алекс.
Лайза постаралась подавить в голосе неизвестно откуда возникшее раздражение.
– Алекс, – мягко начала она, – никто не просит тебя платить за нас. Просто Боб торопился и не успел, а деньги он отдаст тебе завтра. Понимаешь? Так часто делают.
Алекс по-прежнему в упор смотрел на ее.
– Не помню.
– Да ты ничего не помнишь! – гневно выпалила Лайза. – А раз так, слушай, что говорю тебе я. И вообще – может, ты уже расплатишься и мы пойдем отсюда? – Видя, что Алекс колеблется, она вздохнула. – Ладно, не бери в голову. Я сама заплачу. – Встав и положив деньги на стойку, она пошла к двери, на ходу обернулась к Алексу. – Ты идешь?
Алекс поднялся и вышел следом за ней из прохладного полумрака кафе в яркий свет едва покинувшего зенит солнца. Некоторое время они шли молча. Наконец Лайза, взяв Алекса за руку, взглянула ему в глаза.
– Прости. Я не должна была на тебя сердиться.
– Да все в порядке, – Алекс высвободил свою ладонь из ее руки.
– Теперь ты тоже рассердился на меня? – упавшим голосом спросила Лайза.
– Я? Нет.
– Ты расстроен чем-то еще?
Пожав плечами, Алекс покачал головой.
– Тогда почему ты не хочешь взять меня за руку?
Алекс ничего не ответил, изумляясь про себя, неужели это так важно – держаться за руки.
Наверное, да, только он и этого не помнил. На протянутую к нему руку Лайзы он не взглянул.
Войдя в комнату дочери, Кэрол Кокрэн обнаружила Лайзу растянувшейся на кровати. С сосредоточенным видом та разглядывала потолок под невероятный грохот музыки, раздававшийся из динамиков. Подойдя к проигрывателю, Кэрол убавила звук и присела на край постели.
– Могу я спросить, что случилось, или это страшный-страшный секрет?
– Да ничего не случилось. Так, музыку слушаю.
– Да, уже целых три часа, – заметила Кэрол. – И заметь – одну и ту же пластинку; отец внизу уже до белого каления дошел.
Перекатившись на бок, Лайза подложила локоть под голову.
– Все Алекс... Понимаешь, он стал совершенно, совсем другим. Иногда он кажется мне чуть ли не дурачком. Воспринимает все абсолютно серьезно – шутки до него вообще не доходят.
Кэрол кивнула.
– Я знаю. И думаю, что лучше всего запастись терпением. У него может пройти это.
Лайза села на кровати.
– Но ведь может и не пройти. Мама, я чувствую – происходит что-то ужасное...
– Ужасное? – повторила Кэрол.
– Понимаешь, в школе... уже начинают говорить о нем. Будто он теперь только и может что задавать вопросы... как маленький.
– Но ты же знаешь причину, – мягко напомнила Кэрол.
Лайза кивнула.
– Знаю. Но легче от этого не становится.
– Кому?
Лайзу, казалось, удивил вопрос матери, несколько секунд она сидела молча, затем снова откинулась на подушку.
– Мне. Я... я устала все без конца объяснять ему, каждую минуту. И не только это... – голос ее упал.
– А что?
