– К тому же, – напомнил Марш, – никаких следов борьбы там ведь не обнаружили. Как считают полицейские, Марти хорошо знала убийцу.
Кэрол упрямо покачала головой.
– Марти хорошо знала полгорода – так же, как и мы все. И потом – в своем доме она всегда чувствовала себя в безопасности... хотя один Бог знает почему. – Она окинула взглядом гостиную дома Лонсдейлов и поежилась. – Простите, но в этих бывших гасиендах мне тоже как-то не по себе.
– Кэрол!
– Милый, мы с Эллен достаточно давно знаем друг друга, а потому мне нет нужды лгать ей. А по поводу этого дома я ей сказала с самого начала – если в первые шесть месяцев она не приведет его в относительно пристойный вид, в гости к ней я точно ходить перестану. Ты посмотри, на что он сейчас похож – не то монастырь, не то замок с привидениями. Мне все время кажется, что по ночам здесь должны раздаваться стоны. И эти окна с чугунными решетками... как в тюрьме! – Из Кэрол словно выпустили пар – съежившись в кресле, она внезапно замолчала, затем, после долгой паузы, слабо улыбнулась Эллен. – Ну вот, я и сказала тебе то, что думала.
– И кое в чем ты права, – согласилась Эллен. – Собственно, почти во всем – кроме одного обстоятельства: я-то как раз люблю всю эту старину. Но, откровенно говоря, не понимаю, какое все это может иметь отношение к Марти.
– Ну, она же все время твердила, что в этой старой крепости чувствует себя в безопасности – а видишь, что с ней случилось.
– Но, дорогая, – запротестовал Джим, – убийство может произойти где угодно. Совершенно неважно при этом, старый или новый дом и как он выглядит...
Кэрол вздохнула.
– Да я понимаю. И понимаю, что все действительно выглядит так, будто это дело рук Алана. Но – не верю. И думаю, что на самом деле все было иначе.
Неожиданно в большой арке, отделявшей гостиную от холла первого этажа, показалась фигурка Лайзы. Разговор разом стих, все четверо повернулись к девушке.
– Вы... все еще говорите про миссис Льюис? – спросила Лайза неуверенно. Кэрол, поколебавшись, кивнула. – Можно... ничего, если я сяду здесь и просто послушаю?
– Я думала, вы с Алексом наверху слушаете музыку...
– Нет, мне, не хочется, – неожиданная резкость тона Лайзы заставила всех взрослых обменяться недоуменными взглядами. Возникшую паузу нарушила Эллен.
– Лайза, может быть... что-то случилось? Может быть, вы с Алексом из-за чего-то поссорились? – Лайза некоторое время молчала, затем отрицательно тряхнула головой, но Эллен поняла – девушка что-то скрывает. – Ну, скажи, пожалуйста. Тебе же самой станет легче. Вы все-таки поссорились?
– С Алексом? – внезапно вскинула голову Лайза. – Да ведь с ним же нельзя поссориться! Ему ни до чего нет дела, из-за чего же ссориться с ним! – Уже не пытаясь сдержаться, она заплакала. – Ой, простите... Мне не нужно было говорить это, но...
– Но это правда, – мягко произнес Марш. Встав, он подошел к Лайзе и обнял ее за плечи. – Все верно, Лайза. Мы все знаем, каким стал Алекс после аварии, и тоже тяжело переносим это... А теперь рассказывай.
Съежившись на краешке кресла, Лайза вытирала глаза отцовским платком.
– Мы действительно сначала слушали музыку, ко я хотела поговорить о миссис Льюис, а Алекс... он не хотел. То есть он говорил, но такие ужасные вещи... понимаете, как будто ему все равно, что случилось с ней и кто сделал это... Ему... ему даже все равно, что ее больше нет. – Она взглянула на Кэрол. – Мама... он сказал, что никогда и не знал ее... то есть миссис Льюис... а если бы даже знал, это ничего бы не значило. Мол, все когда-нибудь умрут, и нечего делать из этого... – она недоговорила и снова начала тихо всхлипывать, уткнувшись лицом в платок.
В комнате воцарилось долгое молчание. Встав, Кэрол подошла и села рядом с дочерью. Марш пристально посмотрел на жену.
– Но... но это же ничего... – начала было Эллен, но Марш оборвал ее.
– Как бы то ни было – говорить подобное он не имеет права! Он достаточно умен, чтобы сознавать – иногда лучше промолчать, хотя бы в данном случае... – Повернувшись, он направился к лестнице, ведущей наверх.
– Оставь его в покое, Марш! – крикнула Эллен вдогонку мужу, но тот уже поднялся на верхнюю площадку лестницы. Эллен, с дрожащими губами, повернулась к Лайзе.
– Но ведь правда, Лайза, – тихо произнесла она, – это... это же еще ничего не значит?
В комнату Алекса Марш вошел без стука, стиснув зубы от гнева и тяжело дыша. Алекс лежал на кровати, держа в руках книгу, из динамиков проигрывателя доносились звуки негромкой музыки. Увидев отца, Алекс отложил книгу и убавил звук.
– Гости уже ушли, да?
– Еще нет, – с нажимом произнес Марш. – Из-за тебя, между прочим. Какого дьявола ты тут наговорил? – Но прежде чем Алекс успел ответить, Марш продолжал гневным голосом: – Ничего, не трудись. Лайза и так уже нам все рассказала. Я же хочу знать только одно – почему ты это сказал. Лайза сейчас внизу, плачет, и не могу сказать, чтобы мне это казалось странным.
– Плачет? Из-за чего?
