– Тут учиться Бог знает сколько лет нужно, чтобы только освоить эту чертову штуковину, – цедил он сквозь зубы. Выглянув из-за полок с папками, Барбара Фэннон сочувственно улыбнулась ему.
– На ругань машина, к сожалению, не отзывается. Если ты скажешь мне, что ищешь, может, я попробую помочь тебе? – Присев на стул рядом с ним, она мягко убрала руки Марша с клавиатуры.
– Алекса, – ответил Марш. – Я ищу все данные о моем сыне. А эта чертова машина мне их не дает, дьявол ее возьми!
– А ты не горячись, – наставительно ответила Барбара. – Ты спроси ее вежливо, и так, как она понимает. – Она прошлась пару раз по клавишам, и экран ожил. – Ну вот. Нажмешь вот эту клавишу – и все, что пожелаешь, со дня, когда он родился, до того, как он попал сюда. – Встав, она кивнула Маршу и снова занялась полками.
Марш принялся изучать данные – и, к своему изумлению, обнаружил, что последняя запись относилась к апрелю прошлого года, когда Алекс проходил в Центре диспансеризацию. С минуту Марш недоуменно вглядывался в экран, затем повернулся к Барбаре Фэннон.
– У нас что, дальше ничего нет?
– Прости... о чем ты?
– Я спрашиваю – вводили ли мы данные об Алексе за последние пять месяцев. Сейчас сентябрь, а здесь последняя запись за апрель, о диспансеризации. То есть отсутствуют сведения почти за полгода.
– Очень странно. – Барбара нахмурилась. – Мы вводим сюда информацию о пациентах каждые двадцать четыре часа. Дай, я сама посмотрю. – Перегнувшись через плечо Марша, она снова начала стучать клавишами. Однако под ее пальцами чуда не произошло. Данные по-прежнему заканчивались апрелем прошлого года.
– Ну, видишь?
– Вижу – что-то здесь не так, и причин тому может быть множество. У меня предложение – почему бы тебе не вернуться в кабинет и не заняться своей работой, а я пока выясню, куда же делись все данные об Алексе. Если мне все же не удастся вынуть их из компьютера, я принесу тебе оригинал снизу, из архива, но это займет некоторое время, извини. Договорились?
Кинув, Марш нехотя встал и направился к выходу, но Барбара остановила его.
– Марш, прости... что-нибудь случилось? Я имею в виду – с Алексом?
– Не знаю, – хмуро ответил Марш. – Что-то меня беспокоит в нем... и мне категорически не нравится этот Торрес. И потому я хочу проверить эти записи и доподлинно выяснить, что же он все-таки сделал с ним.
– Понятно, – Барбара вздохнула. – Теперь, по крайней мере, буду знать, что искать. Не переживай – в самое ближайшее время что-нибудь да отыщется.
Однако час спустя, когда Барбара вошла в его кабинет, на ее лице застыло выражение крайнего удивления.
– Марш, прости, но... я ничего не нашла.
– В компьютере ничего нет? – поинтересовался он.
– Хуже, – сев в кресло напротив Марша, Барбара протянула ему картонную папку. – В архиве тоже никаких данных.
Открыв папку, на которой крупными буквами значилось имя сына, Марш обнаружил листок с одной лишь фразой:
"Содержимое этой папки передано в Институт мозга по распоряжению доктора Маршалла Лонсдейла, директора Медицинского центра Ла-Паломы".
Марш откинулся на спинку стула.
– Что все это значит, черт возьми?
Барбара пожала плечами.
– Видимо, только одно – что после аварии ты послал все данные в Пало Альто, а нам их так и не прислали назад.
Протянув руку, Марш нажал клавишу интеркома.
– Фрэнк, можешь подняться ко мне?
Минуту спустя в кабинет вошел Фрэнк Мэллори. Марш протянул ему листок.
– Что ты скажешь об этом?
Изучив запись, Фрэнк в свою очередь пожал плечами.
– Ну да. Все данные отправили в Пало Альто. Торрес их потребовал.
– Да, но почему он не прислал их назад? И какого черта мы не сделали копию?
Мэллори изобразил на лице гримасу задумчивости.
– Я... да, мне кажется, я просто на них понадеялся. Они еще черт знает когда должны были их вернуть – вместе с копиями и всем прочим. Это же часть истории болезни Алекса...
– Вот именно, – громыхнул Марш. – Но они, как видишь, не вернули. Барбара, тебе нетрудно будет позвонить туда и узнать, почему до сих пор все материалы у них? И не церемонься особо с ними.
Когда Барбара вышла, Фрэнк Мэллори несколько секунд внимательно смотрел на Марша.
– Слушай, а ты что такой взвинченный? С Алексом что-нибудь? Если не секрет, конечно.
– Да какой там секрет, – Марш устало качнул головой. – Просто я сам не могу понять, что с ним происходит. И поэтому боюсь за него.
– А Торрес тебе просто не нравится.
– Обратного я никогда и не утверждал, – Марш нахмурился. – Но дело не только в этом. Торрес ведет себя так, будто Алекс теперь – полная его собственность, а сам Алекс... не знаю. Говорю тебе – мне страшно за него.
– А Эллен? Она тоже за него боится?
Марш пожал плечами.
– Хотелось бы. Но она, к сожалению, думает, что Торрес – всемогущий маг из двадцать первого века. И еще – что на Ла-Паломе лежит проклятие... или как она там сказала.
Глаза Мэллори изумленно расширились.
– Проклятие? Брось, Марш, только не Эллен...
