– Уговорил... меня?! – орал он, задыхаясь. – Он ни разу и словом мне об этом не обмолвился! Вы хоть имеете представление о том, что происходит во время этих тестов?
– Да, сэр, – пробормотал Блох.
– Да, сэр! – передразнил Торрес. – Мы намеренно вызываем боль у пациента, мистер Блох. Физическую, психическую – почти у границ болевого порога. И пациенту помогает переносить ее только одно – наркоз. Без него он может сойти с ума – или...
– Но... после тестов он был вроде в порядке, – робко вставил Питер – и тут же сник под гневным взглядом Торреса.
– Возможно, он и сейчас чувствует себя нормально, – произнес Торрес после небольшой паузы. – Но это лишь благодаря тому, что ему неведомы эмоции. Или – пользуясь, кстати, вашим же милым термином – потому что он – "зомби".
Сглотнув, Питер перешел в наступление.
– Я и собирался выключить аппаратуру. Я следил за ним... следил внимательно, и мне показалось, что дело плохо. Вот и собирался все отключить, несмотря на ваши инструкции.
– Я много раз говорил вам, – резко ответил Торрес, – если у вас возникают сомнения относительно моих распоряжений – следует немедленно связаться со мной. Вы не сделали этого. Так что предлагаю вам пройти в лабораторию и собрать все ваши личные вещи. Затем я свяжусь с охраной и вас проводят к выходу. Жалованье за месяц вам вышлют через неделю. Вы поняли все?
– Но, сэр...
– Вы все поняли?! – голос Торреса снова был готов сорваться на крик.
– Разумеется, – прошептал Питер. Спустя секунду он хлопнул дверью, и Раймонд Торрес медленно опустился на стул. Подождав, пока сердце начнет биться в нормальном ритме, он потянулся к рассыпанным по столу листкам с результатами тестов.
Возможно, подумал он, все еще обойдется. К счастью, организм Алекса выдержал. Его мозг был настолько поглощен хаосом образов, вызванным стимуляцией, что попросту не заметил происходящего с остальными частями тела.
А... если нет?
– Но он так и не сказал, в чем именно дело? – снова переспросил Марш.
Аккуратно сложив салфетку – Эллен знала, что означал этот жест: муж принял какое-то решение, – он положил ее рядом со своей чашкой и в упор посмотрел на супругу.
– Нет, только то, что снова хочет обследовать Алекса. – Эллен уже в третий раз отвечала на вопрос мужа. Почему он не может понять, что в намерениях Раймонда нет ничего дурного? – Кроме того, – продолжала она, – если бы он действительно подозревал что-нибудь серьезное, он бы просто не отпустил Алекса сегодня домой. Он вполне мог оставить его в Институте.
– Да, конечно, однако на следующий же день я обратился быв суд, – подытожил Марш. – И он, думаю, понимает это. Несмотря на этот чертов контракт, я все еще остаюсь отцом Алекса, и если он не соблаговолит посвятить нас в детали проделанной им операции и объяснить, какие были допущены нарушения, Алекса он более не увидит. – Отодвинув стул, Марш поднялся из-за стола. И хотя Эллен была полка решимости продолжать давно начавшийся спор, она понимала – это уже бесполезно. Ей придется сделать то, что, она знала, лучше всего для Алекса – а с Маршем она разберется после. Когда Марш вышел из комнаты, она привычно собрала со стола грязные тарелки и сунула их в посудомоечную машину, закрыв дверцу, нажала кнопку.
Алекса Марш нашел в его комнате. Сын сидел за столом, на котором лежал раскрытый учебник – из тех, что остались у Марша еще с университетских времен, весь разворот занимало увеличенное изображение мозга. По письменному столу бродила белая крыса, заинтересованно поводя из стороны в сторону острой мордочкой.
Марш тронул Алекса за плечо.
– Могу я вам чем-нибудь помочь, доктор?
Алекс, оторвавшись на мгновение от учебника, поднял глаза на Марша.
– Я не думаю.
– И все же, – не отставал Марш, видя, что Алекс медлит с ответом, он привычным движением поднял крысу и провел пальцем за розовыми лепестками ушей. Зверек пискнул от удовольствия. – Один только вопрос, профессор: вы, насколько я могу понять, собираетесь производить послойные срезы мозга. Разрешите узнать, каким образом?
Глаза Алекса встретились с глазами отца.
– Как ты догадался?
– Я, конечно, не гений, – заметил Марш, – но вчера ночью ты сам рассказал мне о своем выводе – при тех повреждениях, что твой мозг получил в катастрофе, ты должен был давным-давно умереть. Второй день ты изучаешь анатомию мозга, а про то, что белых крыс используют для подобных опытов, слышал даже я. Так что...
– О'кей, – кивнул Алекс. – Я действительно хочу удостовериться в том, что произойдет с крысой, если я попробую проникнуть в ее мозг так же глубоко, как доктор Торрес смог проникнуть в мой.
– То есть – выживет она или нет, – подытожил Марш. Алекс кивнул в знак согласия. – В таком случае у меня есть одно предложение. Мы воспользуемся лабораторией Медицинского центра, а я тебе проассистирую. Идет?
– Ты серьезно? – спросил Алекс.
– В ином случае твои крысы переживут только первый разрез.
Когда через несколько минут отец с сыном спустились вниз, Эллен, взглянув на них, слегка улыбнулась и удовлетворенно кивнула.
