Пока Кэрол говорила это, в душе ее нарастало странное чувство — хозяин этой машины приехал именно к ним. Но кто это?
Звонок в дверь заставил ее сильно вздрогнуть, знакомый звук прозвучал зловеще в тишине, наполнившей дом…
— Кто это… кто там? — спросила Лайза едва слышным шепотом.
— Сиди тихо, — прошептала ей в ответ Кэрол. — Не будем открывать, пусть себе идет восвояси…
Звонок раздался вновь, и Лайза, вздрогнув, схватила мать за руку.
— Сейчас уйдет, — прошептала Кэрол. — Он поймет, что дома никого нет…
Но когда звонок прозвенел в третий раз, по лестнице звонко затопали каблучки детских туфель, и через секунду едва не упавшая с последней ступеньки Ким уже поднималась у входной двери на цыпочки.
— Ким!
Крик Кэрол перекрыл голос малышки, звонко вопрошавшей «кто там?» в щель почтового ящика.
— Ким, прошу тебя, не открывай!
— Мама, не будь глупенькой, — обернувшись, Ким снисходительно улыбнулась матери. — Это же только Алекс, он пришел в гости к Лайзе. — С силой нажав на ручку, Ким широко распахнула входную дверь.
Сжимая в руке ружье, Алекс перешагнул порог дома Кокрэнов.
— Долго мы собираемся тут сидеть? — осведомился Джексон. Порывшись в кармане, он достал сигарету, прикрыв рукой зажигалку, зажег ее. Огонек на миг осветил салон машины, стоявшей футах в пятидесяти от ворот дома Лонсдейлов.
— Сколько нужно, столько и просидим, — буркнул Финнерти, ворочаясь на сиденье в тщетной попытке размять затекшие ноги. Не спал он уже вторые сутки — усталость все ощутимее давала знать о себе.
— А с чего ты так уверен, что парень все-таки вернется сюда?
Финнерти пожал плечами.
— Интуиция… А потом, ему некуда идти, кроме как домой. Да и почему бы ему сюда не вернуться, собственно?
Покосившись на своего партнера, Джексон глубоко затянулся, надеясь, что табачный дым прогонит дремоту, которая уже начала одолевать его. «Окажись я в шкуре этого парня, я бы как раз собственный дом обходил бы за десять миль. Он сейчас уже наверняка рвет в Мексику…»
— Тут еще одно, — нарушил ход мыслей напарника Финнерти. — Если верить его отцу, он не мог сделать ничего такого — верно?
— И ты что, поверил ему?
— А помнишь — мы с тобой видели его сына в ту самую ночь, когда он полетел в машине с обрыва? Так он еще тогда должен был умереть. Ты, может, не помнишь, Том, но у него половины черепа не было. А смотри — жив. А уж как его спасли — это не мне судить. Может, они и вправду сделали то, о чем нам рассказал док Лонсдейл.
— И это может быть, — с готовностью отозвался Джексон. Сам он скептически отнесся к странной сказке, рассказанной доктором, но сейчас он был готов говорить о чем угодно, лишь бы не заснуть. — А ты к чему об этом?
— К тому, что, может, парня все же запрограммировали на убийства — только запрограммировали так, что он о них сразу забывал. Что скажешь?
— Ну, это уж ты загнул.
— А зато это объясняет ту неувязочку в наших записях. Помнишь, насчет того, где он оставил машину — у самой пиццерии или через улицу от нее?
— А, это… Да просто кто-то из нас ослышался.
— А если нет? Если оба мы записали все правильно? Если он действительно нам говорил и то, и другое?
— Тогда один раз, получается, он соврал.
— А может, и нет, — Финнерти гнул свое. — Что, если он приехал к Джеку, припарковался напротив, через улицу, а потом раздумал идти в кафе и отправился к миссис Бенсон? Там он ее пришил и вернулся в пиццерию — только припарковался на этот раз не напротив, а на стоянке, прямо около кафе. Но что было между двумя приездами туда, он забыл — забыл начисто, потому что его так запрограммировали, понял? Так что, рассказывая нам про то, что было с ним вчера вечером, он вспомнил оба места стоянки и сказал про оба, все как положено. Так что и мы не ошиблись, и он не соврал. Он просто кое-чего не вспомнил.
— Бред какой-то…
— Бред — это то, что творится у нас под носом, — нахмурился Финнерти. — Зато, по крайней мере, в эту мою… теорию все факты укладываются. Ну, или то, что мы считаем фактами.
— Значит, он все-таки вернется домой, потому что ничего не помнит?
— Вот я и говорю! Чего бы ему не прийти? Он-то думает, с ним все в порядке.
— А если помнит — тогда что? — Джексон ехидно прищурился. — Если он прекрасно осознает, что делает — только ему все равно?
— А тогда, — мрачно ответил Финнерти, — придется нам, видно, последовать совету его папаши. Ты пушку-то свою проверял — заряжена?
Джексон в последний раз затянулся сигаретой и ткнул догоревший до фильтра окурок в пепельницу.
— Знаешь, Росс… я боюсь, у меня это не выйдет, — признался он после недолгой паузы. — Если до такого дойдет, не знаю, смогу ли я своими руками кого-нибудь…
— Тогда будем надеяться, что до этого не дойдет, — ответил Финнерти тем же мрачным тоном.
Бороться с усталостью больше не было сил — сержант поудобнее устроился на сиденье и прикрыл глаза.
— Ты буди меня, Том, если что там…
— Ким, иди сюда!
Кэрол изо всех сил старалась придать голосу строгий тон, но голос дрожал от страха. Обернувшись, Ким с удивлением посмотрела на нее.
