Этот «кто-то» был твой отец, подумала Валери, но знала — никогда и ни за что она не скажет этого вслух. Если Кэйт не желает верить в вещи, в общем-то, очевидные, то она не станет ее к этому принуждать. Хотя вроде был суд и Льюису вынесли приговор… Резким движением головы она как бы отогнала эти мысли.
— Успокойся — ничего со мной не случится, — она поцеловала Кэйт в щеку. — Я живу в этом доме одна уже пятый год — и ни разу со мной не было никаких неприятностей. И тебя я тоже не собираюсь держать взаперти. — Встав, Валери сняла трубку телефона, стоявшего рядом на кофейном столике. — Так что позвони Бобу и сходите с ним куда-нибудь — в кино или в вашу пиццерию.
Кэйт замялась.
— Я не могу…
— Разумеется, можешь, — возразила Валери, мягко вкладывая трубку в руку девушки. — Он и так приходит сюда каждый день, чтобы занести тебе домашнее задание. Думаешь, ему не хочется пойти куда-нибудь с тобой? Давай-ка, набирай номер.
Протестующе фыркнув, Кэйт тем не менее не глядя набрала знакомые цифры. Сорок минут спустя у распахнутой входной двери Валери давала Бобу последние инструкции:
— И что бы она там ни говорила — раньше одиннадцати можешь ее не привозить. Она и так уж сидела здесь Бог знает сколько — так что ей не помешает развлечься как следует.
Когда машина Боба исчезла за поворотом улицы, Валери захлопнула дверь, села на диван и снова принялась за вязанье.
Эллен уже собиралась звонить в Медицинский центр, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Слава Богу, они оба вернулись. Бросив трубку на рычаг, она поднялась с кресла. Раздражения, накопившегося за последний час, она решила не скрывать.
— Вы могли бы хотя бы сказать мне, как долго вы там собираетесь оставаться. Интересно, что вы все это время делали?
— Убивали крыс, — ответил Алекс.
Слегка побледнев, Эллен перевела полный недоумения взгляд на мужа.
— Марш, в чем дело? О чем это он?
— Позже объясню, — отмахнулся было Марш, но по выражению лица Эллен понял, что сделать это ему придется немедленно. Вздохнув, он повесил пиджак на крючок у двери и обернулся к жене. — Да, мы проводили над крысами опыты, чтобы выяснить, какой объем повреждений может вынести мозг…
— То есть вы их убили? — Эллен почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Вы убили этих трех безобидных зверушек?
Нахмурившись, Марш кивнул.
— Дорогая моя, каждый день тысячи крыс умирают в лабораториях всего мира. А мы с Алексом хотели выяснить кое-что важное. — Отстранив Эллен, Марш прошел в гостиную и взглянул на Алекса, расположившегося на диване. — По-моему, тебе самое время пойти поспать. — Он устало улыбнулся. — Во всяком случае, это было бы лучше всего. Потому как мы с мамой, похоже, снова собираемся ссориться.
Кивнув, Алекс направился к лестнице, но Марш остановил его:
— Отдохнешь — можешь повидаться с друзьями, — достав из кармана ключи от машины, он бросил их Алексу.
Эллен, наблюдавшая за этим, почувствовала, как все внутри у нее похолодело. Между ее мужем и сыном, без сомнения, что-то произошло, какой-то сговор. Когда секунду спустя Алекс обратился к Маршу, она поняла, что ее догадка верна.
— То есть — о чем мы с тобой говорили?
Марш утвердительно кивнул в ответ.
И тут… Эллен не поверила своим глазам. Этого она не видела с того самого дня, когда сын собирался на выпускную церемонию.
Алекс улыбнулся.
Улыбка была почти незаметной, но Эллен могла поклясться — она была.
Повернувшись, Алекс зашагал вверх по лестнице. Эллен проводила его взглядом, затем повернулась к мужу.
— Ты видел, Марш? Ведь он улыбнулся. Он улыбнулся, говорю тебе!
Марш спокойно сказал:
— Да, я тоже заметил. Но, собственно, это ничего не значит… пока. — С минуту он колебался, но затем, медленно и подробно, все же пересказал Эллен, о чем они с Алексом говорили в машине по дороге домой. — Так что эта улыбка, к сожалению, пока ничего не значит. Он по-прежнему ничего не чувствует, Эллен, и знает об этом не хуже нас. И больше того — его мучают сомнения, остался ли он после операции вообще человеком. Но, как утверждает сам Алекс, он может — по крайней мере, внешне — имитировать эмоции — вернее, эмоциональные реакции на то, что происходит вокруг. Именно это он сейчас и проделал. Умом он понимает, что должен испытывать радость от того, что я позволил ему пользоваться нашей машиной. А когда людям радостно, они улыбаются. Вот он и улыбнулся. Эта улыбка не была… м-м… спонтанной. Она была им рассчитана. Это — своего рода роль.
— Но… зачем? — еле слышно прошептала она. — Для чего ему делать все это?
— Он говорит — окружающие начинают считать его сумасшедшим, — Марш пожал плечами, нахмурившись. — А ему этого не хочется. Как говорит сам Алекс, ему не хочется сидеть под замком до тех пор, пока выяснят, что с ним не в порядке.
— Под замком? — голос Эллен дрожал. — Кто это собирается сажать его под замок, скажи мне, пожалуйста?
