— На полу, как и в тот раз… И тоже никакой крови. Не вижу, по крайней мере. На, взгляни сам.
Встав рядом с напарником, Джексон заглянул в окно.
— Может, просто потеряла сознание.
— Да хорошо бы, — ответил Финнерти. И он, и Джексон знали, что ни на йоту не верят в это. — Пойди спроси у девчонки… как ее фамилия… Льюис, наверняка у нее есть ключ. Только про это вот не говори пока. А будешь спрашивать про ключ — проследи за ее реакцией.
Джексон сглотнул.
— Не думаешь же ты, что…
— Понятия я не имею, что тут думать, — глухо зарычал Финнерти. — Только я об заклад готов биться — Эл Льюис свою жену не убивал… а у меня из головы не идет та позапрошлогодняя история в Мэрине, когда парень с девкой угрохали ее родителей, а потом еще до утра развлекались. Так что иди и спроси — есть, мол, у тебя ключ? — а сам глаза раскрой пошире.
— С ней все в порядке? — дрожащим голосом спросила Кэйт, когда Джексон подошел к «порше».
— Да еще неизвестно, дома ли хозяйка, — неожиданно для самого себя легко соврал Джексон. — Ключ от двери есть у тебя? Придется войти в дом, а то мало ли…
Порывшись в сумочке, Кэйт молча протянула Джексону надетый на кольцо ключ.
— Оставайтесь тут, — Джексон махнул рукой и, повернувшись, снова зашагал к дому. Ничего такого он не заметил — двое ребят, переживших несколько дней назад такое, что не каждый взрослый бы перенес, могли испытывать только страх, его он и увидел в их глазах…
— Ну чего?
Джексон пожал плечами.
— Да ничего. Отдала мне ключ. И спросила, все ли в порядке с хозяйкой.
— Ну а ты что?
— А что я? Наврал.
Кивнув, Финнерти вставил ключ в замочную скважину. Повернул его, дверь подалась, и полицейские вошли в молчащее темное нутро дома. Одного взгляда на закатившиеся глаза и гримасу немого ужаса, застывшую на лице Валери Бенсон, было достаточно, чтобы понять — медицинская помощь уже не требуется. Включив рацию, Бенсон вызвал дежурного и сообщил ему о случившемся, затем подошел к Джексону, стоявшему возле тела.
— Может, нам вместе сказать им о том, что мы обнаружили, или подождем, когда наши приедут…
Последующие несколько часов заняла рутина, в точности повторявшая все те церемонии, на которых Финнерти и Джексону уже пришлось присутствовать неделю назад — когда эти же двое ребят обнаружили в кухне собственного дома мертвую Марти Льюис…
Покрытая пылью дорога взбиралась на склон холма. Алекс даже не смотрел по сторонам — на этих холмах он знал каждую пядь земли, он объездил их верхом, вместе с отцом, еще мальчиком. Но сейчас он шел пешком — вместе с землей гринго отобрали у отца даже его лошадей. Они все отобрали у них — даже имя.
Но, с именем или без, он не покинет Ла-Палому до тех пор, пока гринго не заплатят своими жизнями за те жизни, что отняли у невинных.
Подойдя к дому, он открыл ворота и вошел во двор. Совсем недавно он вот так же входил сюда — только здесь тогда была фиеста, они с родителями и сестрами были среди почетных гостей… А сейчас он получил у новых владельцев место садовника — за несколько паршивых сентаво. Не однажды спрашивал он себя — что бы сделали эти гринго, если бы узнали, кто на самом деле работает в их саду.
Вскапывая размеренными движениями сухую твердую землю, он одним глазом следил за домом — гости, собравшиеся сегодня, расходились, наконец хозяйка осталась одна. Тогда он подошел к входной двери и несколько раз стукнул в нее тяжелым дверным молотком. Дверь открылась, женщина стояла на пороге, глядя на него с молчаливым недоумением.
Протянув руки, он сомкнул пальцы на ее шее.
И когда он сдавил, словно тисками, ее гортань, то вдруг почувствовал — ее изумление, ее боль, ее стремительно нарастающий ужас… Несколько мгновений спустя она была мертва, он стоял над телом, мелко дрожа, на лбу выступили крупные капли пота…
Он проснулся, словно его окликнули, сел в кровати. Сон исчез, но перед глазами Алекса все еще стояло лицо женщины, которую он только что задушил, и тело его было сведено судорогой страха.
Он знал женщину из этого сна.
Это была Валери Бенсон.
Но… кем был он?
Сон словно отпечатался в его памяти, и он еще раз, будто в кино, просмотрел его снова.
На дороге, по которой он шел во сне, не было асфальта — дорога была проселочной, но это его почему-то не удивило.
И у него не было имени.
Они забрали у него даже имя.
И он знал, кто такие эти «они», так же как знал, почему задушил миссис Бенсон.
Его родителей убили — и он мстил тем, кто их убил.
Но… это же бред. Его родители живы и спокойно спят внизу, в спальне.
Живы?
Грань между действительностью и сном терялась, расплывалась и таяла…
Странные воспоминания о том, что он не мог ни видеть, ни помнить, постепенно становились все более реальными, а мир, в котором он жил — все более незнакомым…
