— Понимаешь, страшно не само видение. Мне страшно, что всё это правда и всё это было на самом деле… Пусть и много лет назад. А еще… — я перевела дух и опустила глаза на Димину голую грудь. — Мне страшно от того, что я могу оказаться какой-нибудь ведьмой.
Наступила тишина. Я боялась поднять глаза на Диму, а он молчал. Наконец, я решилась взглянуть ему в лицо и увидела, что он улыбается. И нисколечко не боится.
— Ну, даже если ты ведьма, то не какая-нибудь, а молодая и красивая, — он снова приобнял меня за талию и прижал к себе. — И наверняка добрая.
— Ты не понимаешь! — я не поддалась на флирт и восстановила между нами дистанцию, отплыв на безопасное расстояние. — Я всерьёз начинаю верить, что родовое проклятие существует, и есть ещё кое-что помимо нашего мира. И всё это очень реально! И пугает меня. И пока я с этим не разберусь, я не смогу думать ни о чём другом.
— Ладно, ладно, намёк понят, — Дима поднял руки вверх в жесте смирения и поплыл к берегу. — Пошли домой, я проголодался. Не бойся, ухаживать за тобой не буду. Только если чертей отгонять, и то, если ты сама не справишься.
Я улыбнулась и поплыла за ним к берегу. На сердце теплилась благодарность Диме за то, что он с таким уважением отнёсся к моим чувствам. А ещё где-то внутри поселился страх: что будет, если я не смогу снять проклятие и разобраться с тем, что оно породило в моей жизни?
Я думала, что проворочаюсь на своём диване до утра, но уснула быстро и без сновидений. Видимо, сны видениям рознь, и я действительно нуждалась в отдыхе. Мой личный портал не сработал — и я проснулась, как и уснула, в том же доме, где я и жила в своём времени.
Покряхтев, встала и побрела на кухню пить кофе. Чай мне за время болезни осточертел, и мне хотелось ароматных зёрен, и чтобы с деревенским молоком, да с кусочком сахару… Я становлюсь поклонницей деревни, — с усмешкой подумала и пошла ставить чайник.
Заглянув в холодильник, прикинула, что хочется чего-нибудь этакого на завтрак. Блинчики? С сомнением посмотрев на плитку, решила, что с Томиной сковородкой должно получиться. Та обычно растапливала печь и пекла на дровяной плите — она состояла из чугунных колец, которые прикрывали верх печки и позволяли что-то жарить и варить, пока внизу тлеют угольки.
Но сейчас желания возиться с печкой у меня нет. Я порылась в Томиных шкафчиках и выудила тяжеленную чугунную сковороду, которую хозяйка наказала не мыть, а после каждого использования насухо вытирала бумажным полотенцем. По Томиной легенде, мытьем можно испортить чугунную сковороду, она всегда должна быть немного в масле.
Я повертела девайс в руках, понюхала её, поскребла ногтём поверхность и осталась довольна уровнем чистоты. Металл был крепок, сух, чист и ничем подозрительным не пах.
Я навела тесто для блинов — на деревенском молоке и яйцах — и поставила сковороду прогреваться. У меня было два секрета в рецепте, который достался от бабушки. Чтобы тесто было тонкое, ажурное, нежное — нужно на литр молока брать не менее 5 яиц. Мама всегда пекла блины на двух яйцах, и они тоже получались вкусные. Но бабушкины — это было совсем другое. Благодаря драконьей порции белков и желтков тесто было эластичное, не рвалось, а растекалось по сковороде намного тоньше, чем другие блины. Безусловно, класть столько яиц — это было расточительно. Но когда я уже сама зарабатывала и могла покупать продукты, то всегда делала тесто по бабулиному рецепту, не жалея туда ни яиц, ни хорошей муки. Ну а второй секрет прост — нужно было разбавить готовое тесто кипятком. Полстакана кипятка создавали пузырьки, мука немного заваривалась, и блины становились кружевными. Поэтому сейчас я сделала тесто по бабушкиному рецепту и уже предвкушала целую стопку ароматного кружевного чуда.
Наскоро умылась, почистила зубы, забрала волосы в пучок на макушке и надела чистую футболку и шорты. К моменту, когда сонный и помятый Дима появился на кухне, я уже допекала третий блин.
Он повёл носом воздух и улыбнулся. Удивительно, но я всегда просыпалась по утрам с недовольным лицом, а Дима, несмотря сонный вид, так и лучился довольством.
— А ты сразу не могла начать знакомство с блинов? — лениво протянул он и подкрался сзади к тарелке с блинами, которая стояла рядом с плиткой. Я хотела треснуть его по руке, но промахнулась, а он стащил блин и тут же затолкал его в рот.
— Нет, я, как снитч, раскрываюсь под конец, — съязвила я.
— А то кладбища, мордобой, ведьмы… Я уже боюсь ночевать с тобой под одной крышей. Вдруг тебе приснится, что я ведьма, а ты — инквизитор, и задушишь меня во сне. Или сожжёшь на костре.
— Здесь ведьма я, неясно, что ли, — со смехом отвечаю я, убираю тарелку с блинами подальше. — Перестань таскать, вот напеку, сядем и поедим!
— Так со сковородки же вкуснее! — со смехом проговорил Дима и стащил ещё один блин, потому что у него банально руки длиннее.
— А ну сядь! — прикрикнула я. — Давай, накрывай на стол, что там ещё у нас есть? Сходи малины к блинам нарви, раз терпения нет!
