Следующим днем я проснулась и увидела стаю ворон, обрушившуюся на дворец Сильвиан. Я слышала их карканье во сне и думала, что они мне снятся. Но это было не так, весь двор оказался усеян золотисто-белыми фикалиями по пути в купальню.
Марджит была нехарактерно молчалива, пока я собирала травы. Она не ответила ни на одну из моих попыток развеселить ее. Но когда я собиралась уйти, она пробормотала:
— Останься.
Ее голос едва был слышен из-за гомона пришедших принцесс.
Я пожала плечами, но осталась. Марджит протянула мне ее губки и щетки, пока принцессы и я пытались не замечать друг друга. Когда Марджит провела их в бассейн для отмокания, она потянула меня в прихожую ванны, потрогав за плечо.
— Я буду следить, как ты будешь обтирать их, дорогая.
Я была на полпути к купальне, когда Марджит одернула меня назад в прихожую и со стуком захлопнула дверь. Она жестом показала: «Подожди», затем на цыпочках обратно прокралась к двери, чтобы подслушать под дверью ванной комнаты.
Шпионит! Я уставилась на нее, распахнув глаза и не зная, что сказать, или должна ли я была что-то говорить вообще. Марджит была распространителем слухов во дворце, часто собирала информацию, незаконно подслушивая. Люди думали, что они одни в ванне, но в действительности она была у другой стороны двери, прижавшись ухом к ней.
Принцессы говорили о воронах во дворе.
— Это проклятие, — уверенно сказала одна из них. — Венгры идут.
— По крайней мере, здесь больше нет саксонцев, — с отвращением произнесла Роксана. Трудно ошибиться в ее красивом голосе. — Каждый саксонец настаивал на танце с каждой из нас на каждом балу. Как будто нам одного недостаточно.
— Самое худшее помимо танцующих саксонцев то, что он получил хороший урок, — заметил кто-то другой, я подумала, что это Марикара со своим зловещим юмором.
— Его зовут Иосиф, — кто-то тихо вставил, — и если Корвинус придет, то это из-за Иосифа, поэтому, возможно, нам стоит запомнить это имя.
— Что собирается делать Корвинус? — спросил другой голос. — Нам стоит больше всего беспокоиться о Валлакхах.
— О, да, Валлакхи. Они не будут действовать без Дракулы.
— О, да, Валлакхи!
Произнес грубый голос с издевкой. Я подумала, он принадлежит Лакриморе.
— Если твой драгоценный папа в скором времени не произведет наследника, принц Валлакхии настоит на том, чтобы называться наследником Сильвании. А если Василь согласится, то венгры нападут. И если Василь не согласится, Валлакхи все равно нападут.
— Так что отцу стоит быть более занятым со своей маленькой невестой, не так ли?
Я хотела услышать побольше, но Марджит хлопнула руками, как взволнованный цыпленок крыльями, жестом показывая открыть и закрыть дальнюю дверь прихожей. Мы с трудом вошли в ванную комнату, а когда принцессы нас увидели, то замолчали, их лица ничего не выражали.
Потом Марджит помогла мне вымыть и привести в порядок их волосы. Время прошло быстро.
Когда принцессы ушли, я повернулась к Марджит.
— О чем это был разговор?
Марджит резко встряхнула полотенце.
— Один из саксонцев, с которым была обручена Тереза, пропал прошлой ночью. Его звали Иосиф.
— Но почему… как это можно отнести к воронам?
— Ворон, вероятно, прислал Корвинус, король Венгрии, чтобы шпионить.
— Хорошо, но как ты узнала об этом? — удивленно спросила я.
— Корвинус означает «ворон», не так ли? И он один, кто поддерживает саксонцев, которые живут в Трансильвании и выступает против турок. И скажу от себя, трансильванцы не жалуются, особенно когда нападают турки.
Я знала это. Я росла с саксонскими монахинями в Трансильвании.
— Саксонцы отправили к нам делегацию, включая этого Иосифа, как представителя младшего дворянства, чтобы заставить принца Василия оказать давление на венгров. Но сейчас Иосиф пропал, он последняя жертва проклятия, Корвинус будет зол.
— Это глупо! Корвинус должно быть знает, что это проклятье. Как он может злиться, если кто-либо попадает в западню?
— Корвинус действительно не верит в проклятие. Корвинус думает, что принц Василий просто заключает в тюрьму всех, кто исчезает, и использует черную магию на тех, кто впал в спячку.
Я пристально посмотрела на Марджит. Мне никогда не приходило в голову, что люди могут не поверить в проклятие. Или они могут подумать, что это все часть политической махинации Василия.
— Одна единственная вещь, которая защищает Сильванию, — сказала Марджит. — это то, что как бы мы не старались отправить принцесс прочь, штормы и землетрясения преследовали их — и мы должны были вернуть принцесс обратно, чтобы все это остановилось. Так что Корвинус может и не верить в проклятье, но все в этой области верят, что Василий контролирует великую магию. Это защищает нас больше, чем что-либо еще. Они думают, что если он такое вытворяет, чтобы защитить дочерей дома, то какой же он захватчик.
— Я поняла, — сказала я, хотя это было неправда. Я просто как будто прозрела. — Это было… мило с твоей стороны, позволить мне подслушать принцесс вместе с тобой.
Марджит фыркнула, расправляя полотенца, чтобы высушить.