— Это не доброта. Мне нужен второй свидетель, если принцессы расскажут один из своих секретов. Я думала этим утром об исчезновении обрученного с Терезой и обо всем, что мы можем услышать полезного.
— Мы услышали! Они сказали, что танцующий саксонец получил хороший урок.
Марджит потрясла головой.
— Недостаточно, чтобы пойти к принцу с этим, — отметила она. — Поверь мне.
Я обдумывала.
— Если бы мы подслушали, что-нибудь полезное…
— Мы бы разделили награду? Конечно, — она наблюдала за мной. — Зачем тебе она, у тебя есть какие-нибудь планы?
— Конечно, — сказала я, краснея, словно и не планировала использовать дар, чтобы присоединиться к монастырю.
— Я знала это, — восторжествовала Марджит. Я воздержалась от того, чтобы спросить ее о том, что она думала и знала. Вместо этого, я поблагодарила ее и ушла.
Я затерялась в гербарии, пройдя мимо Армаса и Па и нескольких других мужчин, заряжающих аркебузы. Залпы их выстрелов отдавались эхом по двору, пугая ворон и рано разбудив брата Космина, поэтому он пришел дать нам кучу заданий в гербарии задолго до полудня.
Дидина не вернулась с полдника. Брат Космин как будто забыл, что ее нет в комнате с нами — она была тише, чем я, так что возможно, это было легко забыть, особенно когда в помещении оставалась я. Когда он позвал ее в третий раз, озадаченно поискал глазами, и она не ответила, он сказал:
— Ревека, пойди и найди Дидину, пожалуйста!
Я с удовольствием вышла. В гербарии стало душно, ставни были заперты от солнечного света.
Я остановилась из-за златовласого мальчика с другой стороны двери. Он был моего возраста, сидел на краю Маленького Колодца, вытаскивая ведро с водой.
В замке принца Василия было три колодца: главный колодец в кухне — скважина внизу у конюшен, которая давала идеально полезную воду, несмотря на то, что воняла тухлыми яйцами, и Маленький Колодец около гербария. Мне говорили, что никто никогда не пил из Маленького Колодца. Я думала, что он уже давным-давно засох.
Мальчик был милее всех, из тех, кто имел право здесь находиться, с незабываемыми глазами и губами, напоминающими розовый бутон, он зачерпнул деревянную чашку полную воды из ведра. И остановился, кружка застыла на полпути к его идеальным, слегка приоткрытым губам.
Я знала, что не была достаточно милой даже для такой реакции, но и страшилой не была. Я нахмурилась, так как он всё ещё пристально смотрел на меня. Мои щеки покраснели, и я начала злиться. Он пристально смотрел на меня так, как будто у меня на голове сидела утка. Мне это не понравилось. Это было грубо.
Я не знаю, что на меня тогда нашло, то ли из-за того, что я вышла из душного гербария и была помимо этого раздражена. Я подошла прямо к парню, вырвала кружку из его рук и выпила воду.
Он был так удивлен, что даже не попытался удержать кружку. Он просто таращился на меня, разинув рот. Я посмотрела поверх края.
— Закрой рот, — сказала я ему, когда проглотила воду. — А то муха залетит.
Я протянула ему кружку и, повернувшись, пошла по направлению к арке, ведущей из нашего крошечного сада, обнесенного стеной, в оставшуюся часть дворца. Я посмотрела назад на мальчика: он держал деревянную кружку обессилено, его рот был открыт так широко, что подбородок практически касался груди.
Дверь гербария резко хлопнула. Я думала, брат Космин вышел наказать меня за безделье, но казалось, он меня и не заметил. Он подлетел к Маленькому Колодцу, крича на мальчика. Ударил того по руке, в которой была деревянная кружка, и кружка упала в колодец. Туда же он отправил ведро и веревку.
Веревка просвистела в тишине, и, когда ведро ударилось о воду, я услышала отдаленный всплеск.
Теперь с широко раскрытым ртом стоял не только мальчишка.
— Никогда не пей из этого колодца, — сказал брат Космин, как будто он делал выговор маленькому ребенку. Он поглядел на меня, я постаралась найти место в углу, чтобы спрятаться, но было уже поздно.
— Ревека! Ты слышала! Никогда не пей отсюда! Она заражена.
Боже, я умру от выпитой зараженной воды! Я схватилась за живот в ожидании спазмов. Но ничего не происходило.
Вода на вкус была неплохой. Я б даже сказала, она была очень и очень хорошей. Немного сладкой, но с резким привкусом камня и… миндаля?
И она была такой холодной.
— Как заражена? — спросила я, сейчас боясь больше духовного, чем физического заражения. Возможно, кто-то утонул в колодце. Все знали: лучше не пить из колодца самоубийц.
— Она… просто нехорошая, — ответил брат Космин.
— Феи, — предположил мальчик.
— Нет, не феи.
Брат Космин остановился и соскреб немного мха с камня, показывая надпись, написанной на языке, которого я не знала.
— Двое турецких заключенных выкопали этот колодец, и, когда он был закончен, они прокляли его этой надписью.
Ещё одно проклятье? Я вытянула шею, хотя не могла прочитать по-турецки.
— Что в ней говорится?
— Вы уверены, что они были турками, а не феями? — спросил мальчик.
— Кто ты? — рявкнул брат Космин.
— Я Михас, — сказал мальчик. — Я пришел в замок вчера, чтобы просто продать корову, а они дали мне работу в садах.