Появившийся садовник был никто иной, как Михас, мальчик, которого я случайно спасла от глотка воды из Маленького Колодца. Он стоял, держа коробку с цветами, смотря на меня с разинутым ртом так, что мне стало неудобно. К моему удивлению, брат Космин приказал ему заниматься делами.
— Смешной мальчик не может держать рот закрытым, — пробормотал мастер.
— Он занимается теперь хозяйством у мотыльков?
Я фыркнула. По крайней мере, я не одна заметила проблемы со ртом у Михаса.
Брат Космин вышел поужинать. Я не была голодной и принесла Физику на стол, просматривая её, чтобы найти слова святой о пользе ящериц. По ее мнению, они не были ядовитыми и не использовались в медицине. Конечно же, во вступлении не было ничего о ящерицах и невидимости. Как и об омелии. Или о лебеде. Я проверила.
Я удивилась не в первый раз тому, кто выпустил «Растения, придающие невидимость», содержимое этой книги, и где они получили информацию — бесполезный, бессмысленный список, как оказалось в итоге.
Все же я работала над ним. Все еще пытаясь решить головоломку.
Я пролистала Физику в поисках какой-нибудь информации о напитке забвения, когда совсем неожиданно натолкнулась на информацию о тисе.
«Курение горящего тиса, — писал Хилдегард, — когда вдыхают его дым, рассеивает плохое настроение, так медленно, что пациент не чувствует больше забот».
Я подумала о тисе, даже не зная, как провернуть это в башне госпожи Адины. Мне не приходило раньше в голову, поджечь его.
Когда я вошла с охапкой тиса, Адина сказала:
— Я рада, что принцессы не заполучили и тебя тоже.
— Я, ммм…
— Принцесса Консорт рассказала мне.
— Принцесса Консорт рассказала вам?
Адина пожала плечами.
— Я думала, уже упоминала, что была травницей в этом замке, прежде чем начались эти происшествия. Я искала лекарство в те времена, когда у тебя еще на губах молоко не обсохло.
Она вздохнула, откинувшись на стул.
— Я имею ввиду лекарство для спящих. Я занималась серьезно другими частями проклятия. Даже если бы это значило, что все молодые люди исчезнут.
— А?
Госпожа Адина вскинула руку в сторону тел мужчин, женщин и детей в башне.
— Ты видишь их, так ведь? Девушек и женщин разных возрастов. Старых мужчин. Нескольких мальчиков. А также молодых. А также Сфетник и его друзья здесь, — она подтолкнула тело Сфетника ногой. — И у них такие лица, которые могут спугнуть даже Рождество. Их прекрасные друзья исчезли и никогда не вернутся, не проснутся или не заснут.
Адина взяла вязание: украшенный по краям незаконченный носок.
— По ним не видно, но они чувствуют себя плохо. Хотя должны. Это люди, так что это так и есть.
Я не была согласна с тем, что принцессы чувствовали себя плохо, за исключением Отилии. Но я ничего не сказала. Только спросила:
— Что принцессы говорят, когда это случается? Когда кто-то исчезает или…
— О, они говорят, что люди быстро заснули, и никто не знает, что случилось. Принцесса Марикара всегда говорила за всех, ее лицо было гладкое и спокойное. Я не верила ни одному ее слову! — Адина сжала вязание в кулак, и стукнула о стул.
Я перевела тему разговора на тис, который принесла, и рассказала ей, что святая Хилдегард написала о нем в своей книге.
— Попробуй, — сказала Адина, она не выглядела взволнованной.
Я подожгла тис, но, несмотря на рекомендации Святой Хилдегард, ничего не произошло со спящими. Это разочаровало меня, но Адина не удивилась. Я высунула голову из окна, на то время, пока зеленый дым не выветрился и удивилась, что траволечение не помогло и не разбудило спящих.
— Если бы это была естественная причина, то я уже нашла бы противоядие, — сказала Адина.
— Возможно, это правда, — признала я. — Но это не уменьшает разочарование.
— Разочарование, ха, — сказала Адина. — Почему ты не пришла сюда однажды и не попросила научить тебя вязать? Ты никогда не хотела выучиться, как вручную вязать носки.
Я решила, что потерпела неудачу как травница. Почему бы мне не выучиться чему-нибудь практичному для разнообразия?
Я присела рядом с Адиной, и она показала мне, как вязать носки на спицах. Шло это медленно, и мой носок получался таким нелепым и уродливым, что я не могла представить кого-либо, носящего это, даже если одеть его на самую красивую ногу и перевязать платком.
— Ты была там с моей Диной, — сказала наконец-то госпожа Адина. — Расскажи мне, что там случилось.
И я это сделала. Я рассказала ей всё, что смогла вспомнить. Мы немного поплакали, но я продолжила рассказывать весь путь к расследованию дозы яда и его остатки.
— Там было что-то еще, что я не могла определить, что-то вроде персиков или миндаля.
Адина поднесла палец к своим морщинистым губам, задумавшись.
— Если вынуть косточку у персиков, она почти такая же, как миндаль, горче, такой же формы, размера и даже вкуса.
— Но горький миндаль ядовит. Разве все не умерли бы здесь, если бы он присутствовал в питье?