Па замолчал, пытаясь в уме просчитать следующий шаг. Он взглянул на меня, затем на Драгоса.
— Это все, что я могу предложить. Пожалуйста, она ведь всего лишь ребенок.
Ну, допустим, это не совсем так. Но не думаю, что мне стоило сейчас начинать спорить с Па.
— Когда Деметра пришла в Подземный мир за Персефоной, она угрожала Аиду, что мир накроет вечная зима, если он не подчинится. Это был убедительный аргумент, а у тебя нет.
— Тебя бы убедила угроза миру? — спросил Па, изгибая бровь.
— Я могу создать угрозу миру. Я могу забыть имена Влада и Аттилы и превратить жизнь в ад, если это вернет мне мою дочь. Я могу сделать так, что битва при Пойенари покажется рождественским ужином. Я могу вырвать сердце стране Корвинуса и оставить его на растерзание туркам. Я могу разбить на флангах турецкую империю, заманить туда поляков и позволить им биться до конца своих дней. Я всегда был мужчиной, сражающимся за мир, но я могу стать тем, кто создаст хаос. А теперь скажи мне, принц Фрумос, этого ты хочешь?
Я не могла оторвать взгляда от Па. Никогда таким его не видела. Даже не думала, что он может быть таким.
И почему Па назвал моего змея принцем Фрумосом?
Драгос облокотился на спинку своего трона.
— Я бы не хотел этого видеть, — ответил он мягко. Я подумала, что сейчас он начнет насмехаться над Па, но голос звучал серьезно. — Я не могу взять девушку в жены насильно, домнуле Константин. Я бы и не хотел этого делать, как и мое королевство. Она отказывается принимать мою пищу, так что я не возьму ее себе.
— А теперь отправляйся со стражей на кухню и прихвати с собой этого негодяя Михаса. Он пытался тайком помогать ей избегать пищи Подземного мира, что, разумеется, не дает мне возможности сделать ее своей. Я хочу, чтобы он исчез вместе с вами двумя.
Я не увидела триумфа на лице Па. Да и сама я его не ощущала, ну, хотя бы наши эмоции совпали. Па только сделал быстрый поклон, серьезно посмотрел на меня и ушел вместе со стражей. Шокированная происходящим, я смотрела, как они уходят.
Когда они вышли из зала, я повернулась к Драгосу, который теперь ходил кругами по тронному залу. Он остановился у чаши с фруктами и взял в руки гранат. Перекидывая его из руки в руку, он последовал обратно к своему трону.
— Я не понимаю! — закричала я. — Я ведь обещала выйти за тебя, чтобы спасти его! Спасти их всех. Как ты можешь просто взять и отпустить меня?
— Я уже сказал. Я не хочу невесту, которая делает это из принуждения.
Он вонзил когти в сочный гранат и раскрыл его.
— То есть угрозы Па тут не причем?
— Я подтолкнул его к этим угрозам. Хотя, я думаю, он говорил от всего сердца. Это было бы достаточно, чтобы страны пали, как минимум Сильвания.
Он вырвал кусочек граната и закинул себе в пасть. Тьма давила на меня, мешая думать.
— Нет, нет, нет! В этом же нет никакого смысла! Он знает что-то, и ты знаешь, что это! Я никогда не рассказывала ему, как встретила тебя в лесу у Маленького Колодца. Я ни разу не упоминала, что знала тебя как принца Фрумоса. Так почему он назвал тебя именно так?
— У него есть шапка-невидимка, возможно, он что-то слышал.
— Нет, дело не в этом — сказала я в растерянности. Он врал! — Только лжец может вычислить ложь. И ты, Драгос, мне врешь.
Мне окончательно надоело смотреть, как он зернышко за зернышком выковыривает из граната, я выхватила фрукт и швырнула в стену. Он разлетелся на две части. Тьма зашипела в ответ.
Драгос глубоко вдохнул.
— Когда-то я жил в мире, Ревека. Когда-то я был принцем и поклонялся Богу, и ходил под лучами солнца. Возможно, твой отец меня узнал.
Я нахмурилась, ломая голову над именем принца, ушедшего из мира четырнадцать лет назад.
— Фу. Ты же не Влад Цепиш?
Он мрачно рассмеялся.
— Нет, это часть той длинной истории, о которой я тебе говорил, Ревека. И сейчас у нас нет времени ее слушать.
— Нет, у нас предостаточно времени. Я никуда не пойду.
Я слезла с трона, намереваясь пройтись по залу, но Тьма толкнула меня, и я села на ступени перед ним.
— Ты уйдешь, — сказал Драгос, — я отпускаю тебя, неужели ты не понимаешь?
— Нет! — ответила я, пытаясь бороться с Тьмой. — Я ничего не понимаю! Как ты можешь отпускать меня? А как же Тонос? Как же души?
Подумай о них и о себе, хотелось мне добавить. Я с трудом могла справиться с этим с ним и Михасом. Как он может оставаться один?
Он посмотрел на меня сверху вниз.
— Я бы мог заставить тебя тоже танцевать со мной каждую ночь, — произнес он наконец. — Но в итоге я понял, что это не по мне.
Я ударила себя кулаком по ноге.
— Значит, ты идиот! Помолвка — это обещание. Так не дай мне его нарушить! Если бы я не вмешалась, может быть, со временем, кто-нибудь из двенадцати принцесс и стал бы твоей женой.
Он пропустил мои слова мимо ушей.
— Ты слишком юна для брака. Я… я был поглощен идеей о молодости и жизни, которая плещется в тебе. И твоей любви. Ох, но не ко мне. Но то, как сильно ты любишь своего отца, что обменяла свою жизнь на него. Ни одна из принцесс не любит так своих сестер.