— Они не родные сестры, — сказала я, как будто это очень важно знать. — И они говорят, что слишком сильно любят друг друга, чтобы позволить кому-нибудь пожертвовать собой.
— Может быть и так. Но ты не подходишь этому миру.
Все-таки я немного привязалась к этому миру, подумала я, хотя не особо понимая, с чего вдруг такая мысль меня посетила.
Я любила свой гербарий, грубый и не обустроенный, любила свой лес, хотя он не был в лучшем состоянии, но рос.
И в каком-то смысле я любила Драгоса. Достаточно, чтобы желать ему лучшей жизни, а не одинокого правления в умирающем и уязвимом королевстве.
Я прикусила губу и взглянула на гранат, лежащий у стены. Сок из него вытекал, как кровь. Я думала о спящих, растворяющихся в воздухе под заботливым взглядом Адины, о матери Дидины и герцоге Стирии, умирающих в башне, о исчезающих душах, о том, что Дидину отравили за попытку спасти собственную мать. Я думала о нимфе Алеты, о том, как она была уверена, что именно травница сможет пробудить жизнь в Тоносе. О том, как я сама стала на это рассчитывать.
Может быть, по прошествии тысячи лет мне удастся спасти спящих, но я не знала, как и когда. Передо мной стоял выбор: излечить земли, в легкости чего я уверена, или же цепляться за призрачную надежду и потерять и Тонос, и спящих.
Я подняла половинку граната с пола. Мякоть свисала с него, пять зернышек, связанных друг с другом, мрачно мерцали. Я схватила их и бросила себе прямо в рот.
Я закрыла глаза. Сок брызнул на язык, семена лопнули под давлением зубов. Тьма вернулась. Я сделала глубокий вдох.
Когда открыла глаза, Драгос пристально смотрел на меня, и я поняла, что Тьма никуда не делась, она все еще была рядом, но она уже не та. Я видела, и то, что видела, не ограничивалось светом от свечей, нет, я видела и то, что было в конце коридора и за окнами.
— Это что, дневной свет? — спросила я в изумлении, вставая на ноги, чтобы выглянуть наружу.
— Такой, как он всегда был. Мертвые и бессмертные всегда его видели именно так. И те, кто отведал здесь пищи.
— Даже Михас? — спросила я, и тут же вспомнила, что он никогда не ходил с зажженной свечой или лампой, только когда мне это было нужно.
Я смотрела на мир за окном, казалось, что его освещают тысячи солнц, размером с пылинку, рассеянных и крошечных; звезды, что ярче звезд, настолько яркие, что от их света можно различить цвета. Я видела долину, простирающуюся у подножья замка Тонос, и маленькие фигуры, которые бродили по ней, — далекие души.
Я сделала глубокий вдох, и мне показалось, что чувствую запах травы, что растет на этой долине. Вдохнула еще раз и почувствовала резкий запах мокрых камней, исходящий от озера и медный аромат деревьев из Королевского лема.
Моего леса.
Тьма засмеялась, но в ее смехе не было злости. Она обволокла меня и была теплой, как плащ, и я могла дышать.
Меня пронзило ощущение, что весь мир — весь Подземный мир — принял меня в ту самую секунду. Но лишь один взгляд на Драгоса разрушил это ощущение.
Он был в ярости.
— Ты не победила в споре, — сказал он, — поев здесь, ты только оказалась в моей власти, а я все еще хочу, чтобы ты ушла.
Я задумалась над его словами. Я не почувствовала никакого резкого желания подчиниться ему. Наоборот, ощутила только голод, рвущийся наружу, и впилась зубами в гранат, молча предложив ему вторую половину. Он лишь посмотрел на нее.
— Я понимаю, что ты не хочешь жениться на мне, — сказала я. — То есть, я не понимаю почему, если мне нравится здесь. Но на вкус и цвет… Но если ты хочешь процветания своему королевству, я думаю, ты бы согласился на это.
И я снова протянула ему гранат.
— Неужели ты не понимаешь? — проревел он. — Я отпускаю тебя для твоего же блага. Возвращайся и верни свою душу солнцу и Богу, пока еще можешь!
Я пропустила его слова мимо ушей. Я должна была. Если могу потерять душу, став королевой Тоноса, то, вероятно, я уже это сделала.
— Укусив гранат в первый раз, я съела пять зерен.
— И что?
— А то, что ты можешь отослать меня сейчас. На время. Но затем я вернусь навсегда. Через пять лет. Одно зернышко за один год.
— Пять лет, — прошептал он.
— Я вернусь. Я отправлюсь туда с моим отцом, как ты хочешь. Но я стану старше и вернусь.
Он задумался и слегка покачал головой.
— А дальше что?
— Я вернусь и стану твоей женой, — я опять протянула ему гранат и потрясла перед ним. — Я дам Тоносу невесту по доброй воле.
Наконец он взял у меня фрукт, хоть и неохотно.
— А теперь скажи мне «да», — проговорила я.
Я думала, что достучалась до него. Но я не смогла.
— Нет, — ответил он, сжимая гранат в руке так, что сок потек между пальцами.
Мне пришла в голову мысль, просто плюхнуться на трон рядом с ним и дать обещание остаться здесь и сейчас. Мне захотелось приковать себя к чему-нибудь.