– А вам не кажется странным, что он носит с собой такое количество лекарств?
– Да нет, некоторые врачи так делают. Особенно это характерно для Европы. Не забывайте, Вонблон учился в Германии… – Вэнс вскинул взгляд. – К слову, что там слышно про завещания?
– Они будут у меня сегодня ближе к вечеру, – ответил Маркхэм. – Бакуэй слег с простудой, но обещал прислать копии.
Вэнс поднялся.
– Я не халдей, – протянул он, – и все же, полагаю, эти два завещания помогут объяснить пропажу таблеток. – Он надел пальто, взял шляпу и трость. – А теперь я решительно прогоню это гнусное дело из головы. Идемте, Ван. В «Эоле» сегодня неплохая камерная музыка. Если поторопимся, мы еще успеем послушать Моцарта. Фортепианная соната номер шестнадцать до мажор.
Тем же вечером в восемь инспектор Моран, сержант Хис, Маркхэм, Вэнс и я сидели за небольшим круглым столом в отдельном кабинете клуба «Стайвесант». Вечерние газеты произвели в городе фурор мелодраматичными отчетами о смерти Рекса. Все мы понимали, что эти первые статьи – сущие пустяки по сравнению с тем, что напечатают серьезные утренние издания. Ситуация и без того уже была достаточно мучительной для ведущих официальное расследование. И когда в тот вечер я смотрел на встревоженные лица, мне вдруг стало ясно, какое огромное значение будут иметь результаты нашего совещания.
Первым заговорил Маркхэм.
– У меня с собой копии завещаний, но прежде я бы хотел знать, нет ли в деле нового поворота.
– Нового поворота! – Хис презрительно фыркнул. – Мы ходили кругами весь день, и чем быстрее ходили, тем быстрее возвращались к тому, с чего начали. Мистер Маркхэм, хоть бы одна какая ниточка! Если бы в комнате нашли пушку, я бы написал в отчете, что это самоубийство, и подал в отставку.
– Фи, сержант! – попытался приободрить его Вэнс. – Пока рановато впадать в пессимизм! Я так понимаю, капитан Дюбуа не нашел отпечатки пальцев?
– Отпечатков хоть пруд пруди: Ады, Рекса, Спроута и пара докторских. Но это нам ничего не дает.
– Где они были?
– А везде: на дверных ручках, столе, оконных рамах. Несколько даже на деревянной панели над камином.
– Однажды этот факт может оказаться весьма интересным, хотя в данный момент он нам ничего не говорит… Еще что-нибудь об отпечатках?
– Нет. Вечером получил отчет Джерима. Ничего нового. Галоши те самые.
– Кстати, сержант, что вы с ними сделали?
Хис торжествующе ухмыльнулся.
– То, что сделали бы и вы, мистер Вэнс. Только я первый сообразил.
Вэнс улыбнулся в ответ.
–
– Мне позволено спросить, что же сделали с галошами? – нетерпеливо перебил Маркхэм.
– Сержант украдкой вернул их в чулан под половик.
– Так точно! – Хис удовлетворенно кивнул. – И наша новая сиделка будет держать ухо востро. Как только они исчезнут, она позвонит в отдел.
– Проблем с заменой сиделки не возникло? – спросил Маркхэм.
– Никаких. Сработали, как часы. Без четверти шесть является доктор, а в шесть приходит женщина из Управления. Доктор знакомит ее с новыми обязанностями, она облачается в форму и предстает перед миссис Грин. Старая дама заявляет, что мисс Крейвен ей так и так не нравилась, и выражает надежду, что новая сиделка окажется более внимательной. Все как по маслу. Я улучил минутку, чтобы предупредить нашу сотрудницу насчет галош, а потом ушел.
– Кому из наших женщин вы это поручили, сержант? – спросил Моран.
– О’Брайен, той, что занималась делом Ситуэлл. От нее ничто не ускользнет. К тому же она сильная, что твой мужчина.
– Есть еще кое-что, о чем вам нужно переговорить с ней как можно скорее. – Маркхэм подробно рассказал о послеобеденном визите Вонблона. – Если лекарства были украдены в особняке Гринов, вашей сотруднице, возможно, удастся напасть на их след.
Рассказ Маркхэма о пропавших ядах произвел глубокое впечатление на Хиса и инспектора.
– Боже правый! – воскликнул последний. – Теперь к делу добавляется еще и отравление? Только этого не хватало!
Хис сидел, в безнадежном оцепенении уставившись на полированную поверхность стола.
– Морфий и стрихнин. Искать бесполезно. В доме полно мест, где их можно спрятать, ищи хоть целый месяц. Поеду туда сегодня и велю О’Брайен быть настороже. Может, и поймает негодяя за руку.
– Что меня поражает, – продолжил инспектор, – так это дерзость вора. Не прошло и часа, как застрелили Рекса, а из коридора второго этажа уже исчезают яды. Боже мой! Вот так хладнокровие! И сила духа!
