– Вы в состоянии извлечь из этого… – Маркхэм недовольно постучал пальцем по стопке бумаг, – какой-то смысл? Художественный или любой другой?
– Я различаю, так сказать, некий узор, намек на определенную схему, однако целостная картина до сих пор от меня ускользает. Видите ли, Маркхэм, я чувствую, что от нас до сих пор скрыт какой-то важный фактор, возможно, осевая линия. Конечно, мое резюме можно интерпретировать уже сейчас, но задача значительно упростится, если в нашем распоряжении будет недостающая переменная.
Пятнадцать минут спустя, когда мы вернулись в кабинет Маркхэма, вошел Свэкер и положил на стол конверт.
– Забавная штука, шеф.
Маркхэм прочитал письмо, все больше хмурясь. Закончив, он протянул его Вэнсу. Шапка гласила: «Дом священника, Третья пресвитерианская церковь, Стэмфорд, Коннектикут». Оно было датировано предыдущим днем и подписано Энтони Сеймуром. Мелким аккуратным почерком преподобный писал:
Вэнс прочитал письмо и передал его обратно.
– Знаете, не скажу, что сильно удивлен…
Вдруг он запнулся, задумчиво глядя перед собой. Потом нервно встал и принялся расхаживать по комнате.
– Это все меняет!
Маркхэм озадаченно посмотрел на него.
– Что случилось?
– Разве вы не понимаете? – Вэнс быстро подошел к столу окружного прокурора. – Честное слово! Мы получили именно тот факт, которого недоставало моему списку.
Он развернул последнюю страницу и дописал: «98. Сибелла и Вонблон тайно поженились год назад».
– Не понимаю, что это дает, – запротестовал Маркхэм.
– В данный момент я тоже, – отозвался Вэнс. – Но я собираюсь призвать на помощь эрудицию и провести вечер в глубоких размышлениях.
В тот день Бостонский симфонический оркестр исполнял концерт Баха и симфонию до минор Бетховена, и поэтому от окружного прокурора Вэнс поехал прямо в Карнеги-холл. На протяжении всего вечера он внимательно слушал музыку, а затем настоял, чтобы мы прошли две мили до дома пешком, что для него было почти неслыханно.
