Жилище, в котором Витантонио прятался в Матере, представляло собой не столько пещеру, сколько вертикально выдолбленный в камне колодец – в прежние времена это наверняка был резервуар для воды. Снаружи через едва заметный вход можно было попасть в небольшое помещение, служившее кухней, откуда крутые ступени вели в нижнюю пещеру, где всегда царил мрак. Лишь под потолком имелось крохотное, вечно закрытое окошко, пробитое в отвесной скале. Это был запасный выход на самый крайний случай, если бы речь зашла о жизни и смерти. Выпрыгнув оттуда, можно было скатиться по камням в овраг и дальше спуститься на самое его дно по крутой тропке, пригодной лишь для коз да отчаявшихся беглецов.
Когда темнело, Витантонио выходил размять ноги и садился покурить на крыше соседнего дома. С этого ночного наблюдательного пункта год назад он заметил петляющую между скалами тень – в ту самую душную и лунную ночь, когда Англичанин плутал по лабиринтам Сассо-Кавеозо, скрываясь от итальянских патрулей. С высоты Витантонио видел, как тот бесцельно кружит, не догадываясь, что отряд карабинеров поднимается по оврагу и вот-вот натолкнется на него.
В ту ночь появление патрулей удивило Витантонио: расквартированных в Матере карабинеров овраг пугал, и они обыкновенно оставляли наблюдение за ним на совести местных полицейских, в обязанности которых изначально входило следить только за двумя лестницами, ведущими из оврага в город. Заметив, какой опасности подвергается неизвестный, Витантонио, перемахивая с крыши на крышу, в несколько скачков преодолел разделявшее их расстояние и прыгнул ему на спину. Беглец не успел ничего сообразить – одной рукой Витантонио зажал ему рот, а другой приставил пистолет к виску. Следующим движением он резко дернул незнакомца назад – в темноту между скалистыми выступами. Он заметил, как вспотел пленник, и догадался, что тот рассчитывает силы для борьбы. Витантонио сильнее прижал дуло к его виску, чтобы убедить не сопротивляться и вести себя тихо. В этот момент послышались шаги приближающегося патруля. Солдаты прошли в полуметре от них, и обоим казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Они постояли неподвижно еще несколько секунд, пока патруль не скрылся за поворотом. Тогда Витантонио убрал пистолет, и оба выдохнули. Беглец обернулся и впервые взглянул в лицо Витантонио, который, в свою очередь, круглыми от удивления глазами рассматривал его военную форму.
– Вот это да! Американец?
– Англичанин.
Они подождали еще немного, затем Витантонио вывел Англичанина из оврага по той же лестнице, по которой удалился патруль. Они вошли в пещеру, тонувшую в кромешном мраке. Англичанин остановился. Через несколько месяцев он уже не глядя находил лестницу, но в тот первый день не знал, за что ухватиться. Когда они наконец спустились, Витантонио предложил ему сесть.
– Скоро ты привыкнешь к темноте.
«Хрррр, хрррр». Англичанин услышал странный хрип прямо перед собой и вскочил, опрокинув Витантонио на пол.
– Спокойно, это свинья, – сообщил тот, вставая.
– Свинья? В пещере?
– В мирное время здесь живут еще ослы и козы, но сейчас осталась только эта свинья.
Снова послышался хрип, еще ближе, и Англичанин закричал:
– Она меня обнюхивает! Убери ее, ради бога! Она меня укусит!
– Спокойно, это не свинья. Это та́тонн, он пришел поздороваться.
– Татонн?
– Ну да, дедушка ‘Ндзиньялет. Это его пещера.
Через пару часов Витантонио помог Англичанину выбраться наружу, чтобы подышать свежим воздухом, и рассказал об обстановке в этом районе Лукании. Минувший день выдался жарким, и каменная крыша расположенного ниже жилища, на которую они уселись, еще не успела остыть.
– Хорошо, что ветерок. Иначе мы поджарили бы яйца на этих камнях.
Англичанин впервые за все время рассмеялся.
– Ты можешь спрятать меня, пока они не отстанут? – спросил он.
– В пещере мы в безопасности. Через пару дней я отведу тебя в свое укрытие в Мурдже, с той стороны оврага. Там мы будем свободнее днем. Я тоже скрываюсь.
– Старику можно доверять? Как ты его назвал?..
– Татонн, «дедушка», так здесь говорят. ‘Ндзиньялет – это прозвище[40]. Можешь быть спокоен: в Большую войну немцы убили трех его сыновей и я еще не встречал человека, который ненавидел бы их больше, чем он. У дедушки осталась только одна дочь, Доната, – моя мать.
Ему самому еще странно было называть Донату матерью.
– Где мы в точности находимся? – спросил Англичанин, немного успокоившись.
– Сасси-ди-Матера. Кварталы скальных домов, в которых одни и те же семьи живут уже тысячи лет. Сейчас мы сидим на крыше дома, но в то же время это и улица, и площадь. А иногда еще и кладбище, потому что раньше покойников хоронили в могилах, выдолбленных в крыше. Эти кварталы – довольно опасный лабиринт, сюда карабинеры предпочитают не соваться. Странно, что забрались сегодня. Должно быть, ты важная птица.
