Девушка так думала, рассуждая про себя, сопоставляя факты и уже открывшиеся ей события. Наверное, сейчас она хотела бы больше согласиться с Хейденом и отринуть само существование потустороннего мира. Но не могла. Слишком много произошло за столь короткое время, такое, объяснения чему просто не было.
Месье Бертран дремал в кресле. Или притворялся, но дыхание его было мерным, тихим, и Лаура некоторое время наблюдала за ним, невольно любуясь.
Во сне его красота становилась просто ангельской, кроткой – Лаура даже позавидовала, потому как не пристало быть мужчине таким красавчиком. И не могла не сравнить его с Хейденом, чья красота была чисто мужской, грубоватой, брутальной.
В комнате горели толстые свечи, чему Лаура была несказанно рада, ведь все страхи обычно рождались и жили в полной темноте. А так здесь было некоторое ощущение домашнего уюта. Девушка поначалу ещё прислушивалась, не подкрадывается ли к двери неведомая сущность, что преследовала её уже второй день, но вскоре боязнь прошла. Гаспар сказал, что стены его комнаты, как и все остальные комнаты в поместье, были пропитаны особым составом, защищающим от всего потустороннего. Ну что же, Лауре оставалось только надеяться, что это так. И малышка Мари, так внезапно пришедшая ей на память, сейчас в безопасности.
Во сне веки Гаспара слегка подрагивали, а голова неудобно завалилась на бок. Но Лаура не спешила на помощь, памятуя свою реакцию на так и несостоявшийся поцелуй. Пожалуй, на этот раз она бы не отказалась. Полумрак, свечи и всё такое… Сплошная романтика! И её тело требовало расслабления. Но позволить себе этого она пока что не могла.
Внезапно Лаура задалась вопросом, сколько же лет молодому хозяину поместья. На вид – не больше двадцати пяти, но почему он одевался как какой-нибудь аристократ девятнадцатого века? У него что, нормальной одежды не было? И сколько времени он уже, прибывает здесь, вот так, наряжаясь в графские шмотки…
Да и все остальные люди были ему под стать. А гардероб сводной сестры месье Бертрана, доставшийся ей «по наследству»? Сплошь старинные платья без намёка на современность. У девушки даже сложилось впечатление, что она попала в какое-то древнее средневековье, но ведь, судя по возрасту Гаспара, все выше обозначенные события произошли совсем недавно?
Чем чёрт не шутит в этой забытой, далёкой от цивилизации, глуши… Что здесь происходит? Утром надо будет попытать хозяина всего этого средневекового балагана.
А пока он так мирно спал, что Лаура забыла, что пыталась на него злиться. Да и веки предательски смыкались, хотя она и пыталась разлепить их силой воли. Но усталость и ночь брали своё.
- Mon amour, ma rose[5]…
Лаура очнулась ото сна, разбуженная этой неясной речью француза. А ведь он говорил на родном языке! Причём, во сне…
Уже светло, хотя из-за плотно сдвинутых штор в комнате по-прежнему царил полумрак. Гаспар спал всё в том кресле и в том же неудобном положении, запрокинув голову. А рядом с ним, склонившись к самому его лицу, стояла молодая девушка с длинными белыми волосами.
Лаура едва не закричала, испугавшись не на шутку. Но то ли разум подоспел вовремя, то ли от страха свело горло, только крик не получился. И мисс Клабан, застыв пантомимой, с замершим сердцем продолжила наблюдать за нежданной гостью.
Когда и как она успела войти?
Ведь дверь в комнату всё это время оставалась закрытой.
Меж тем блондинка, одетая как и прочие здешние обитатели в просторное старинное платье, протянула руку к волосам спящего мужчины. Провела ей легонько, будто лаская. Что-то зашептала, очень тихо, что Лаура даже не расслышала. Потянулась к губам…
Что это было? Крик здравого смысла или укол ревности? Только мисс Клабан вдруг, позабыв про страх, громко воскликнула:
- Что Вы делаете?!
Девушка, не ожидая такого, резко повернулась на голос, и на её лице взыграло смятение. А Лаура, воспользовавшись этим, попыталась рассмотреть блондинку получше.
Молодая, не больше двадцати. Стройная, с хорошей фигурой, не слишком высокая, но и не дюймовочка.
Её можно было бы назвать красавицей, если бы не уродливый шрам на всю левую половину лица, исказивший мягкие черты девушки – бровь и веко, щека, будто подверглись в своё время ужасному испытанию, навсегда изуродовавшему такую красоту.
Та, в свою очередь изучая Лауру, отчаянно заметалась взглядом по комнате, словно ища убежище.
Но в тот же момент, вероятно, от громкого возгласа мисс Клабан, проснулся месье Бертрана, непонимающе закрутив затекшей шеей.
- Что стряслось, ma chérie?[6] Ты напугала меня…
Он что, слепой?!
Лаура не отвечала, глаз не отрывая от девушки. А та, замешкав, взяла и растворилась прямо в воздухе!!!
- Гаспар… Ты видел её?! Кто это?! – залепетала она вместо разумных объяснений.
- О ком ты? Тебе приснился страшный сон? Они здесь не редкость…
- Да нет же! Она была здесь! Девушка с длинными белыми волосами и огромным шрамом на лице! Ты должен знать, кто она такая! Она целовала тебя, а потом… исчезла!
Француз потер заспанные глаза, пытаясь проснуться.
