Проклятие Стравинского полностью

На память мне тут же пришла спрятанная год назад и благополучно позабытая микстура «Волшебный сон». Я решил удивить мир своей собственной постановкой на подмостках реальной жизни. Сказал маме, что сбегаю домой за фотокамерой, и через пятнадцать минут снова был на месте: с фотокамерой и шприцем с препаратом в кармане.

Все остальное оказалось несложным: я проследил, как Савелий отправился в сквер на набережной и как он несколько минут беседовал с той самой девушкой. Когда она ушла, он какое-то время сидел на скамье – мне показалось даже, что парень уснул. Только и оставалось, что незаметно подойти к нему со спины, обхватить обеими руками и уколоть в шею. Он даже особо не сопротивлялся и через считаные секунды умер в благостной нирване.

А я невольно позавидовал творению рук своих: парень умирал с улыбкой счастливейшего из смертных на почерневших устах…

Первый опыт подарил Паскалю ощущение невиданной уверенности в себе и собственных силах, веру в свой творческий талант. Уже на второй день фестиваля, встретив первый раз воспитанника Марселя Брюно (который, кстати сказать, даже не удосужился позвонить однокласснику в связи с фестивалем и участием в нем своего ученика), он поставил на нем крест: парень должен был повторить участь Савелия Уткина. Дело в том, что когда Паскаль представился Алексу старым приятелем его мастера, дерзкий мальчишка насмешливо скривил губы: «А-а-а! Пончик!» Тем самым сам подписал себе приговор.

Второе убийство оказалось еще проще, чем первое: Паскаль дождался, пока после успешного выступления Алекс раздаст свои автографы, после чего просто подошел к нему и, продемонстрировав фотокамеру на своей груди, энергично проговорил: «Браво, Алекс! Теперь я понимаю, о каком сюрпризе вы говорили Соне Дижон после ее выставки. Концовка вашего танца – копия центральной картины всей выставки. Давайте сделаем Соне еще один сюрприз – проведем импровизированную фотосессию прямо здесь, на набережной…»

Алекс был слишком честолюбив, чтобы отказаться. Они выбрали отдаленное от продолжающегося балетного шоу место, и Алекс улегся на паперти в финальной позе своего выступления. Паскаль сделал несколько снимков и подбежал, якобы для того, чтобы слегка поправить непокорные волосы Алекса. В его пальцах был уже зажат шприц с дозой «Волшебного сна».

Последний кадр – с мертвым Алексом! – получился лучшим из всех. И на его черных губах застыла улыбка счастья. Я подумал, что для Сони эта картинка действительно могла бы стать настоящим сюрпризом. И ведь что удивительно: именно она эту картинку и увидела первой!..

Два таинственных, волнующих и блестяще обставленных (по мнению Паскаля) убийства, перед разгадкой которых оказалась совершенно беспомощной даже полиция, успокоили его и привели почти что к гармонии с миром и своей ролью в нем. Впервые он ощущал себя творцом, по собственной воле прерывающим чужую жизнь, одновременно даря секунды блаженства своим жертвам, и это чувство вернуло ему уверенность в себе, своих силах и талантах.

Он уже готов был поставить на этом точку, вернувшись к тихой мирной жизни, как вдруг на следующий день после закрытия балетного конкурса, когда он в обеденный перерыв направился в кафе по соседству, к нему неожиданно подскочил ужасно неприятный мальчишка – Пьер ле Пе, чье выступление на фестивале никому толком не запомнилось.

Кривя тонкие губы в усмешке, сопляк торопливо сунул ему в руку записку и тут же исчез, свернув в ближайший проулок. В записке было написано следующее: «Я видел, как вы фотографировали Алекса. Вы его и убили! Если не желаете попасть в тюрьму до конца жизни, жду вас сегодня в три часа в церкви Святого Сердца с двадцатью тысячами франков».