Королевство Румыния, 1916 год. Сублейтенант Василе Замфир служит в глубоком тылу: считает вагоны уходящих на фронт эшелонов. Больше всего на свете он боится попасть в один из них. Он очень молод, почти не жил, нигде не был, никого не любил — всё в его жизни пока в будущем, а его может не быть: идёт Первая Мировая война. В одном доме с Замфиром живёт девушка, но как перебороть страх и подойти к ней? Ещё и жизнь Василе теперь зависит от уровня жидкости в бутылке тёмного стекла — таково цыганское проклятие. Много страхов у Василе, и как с ними справиться?
Annotation
Королевство Румыния, 1916 год. Сублейтенант Василе Замфир служит в глубоком тылу: считает вагоны уходящих на фронт эшелонов. Больше всего на свете он боится попасть в один из них. Он очень молод, почти не жил, нигде не был, никого не любил — всё в его жизни пока в будущем, а его может не быть: идёт Первая Мировая война. В одном доме с Замфиром живёт девушка, но как перебороть страх и подойти к ней? Ещё и жизнь Василе теперь зависит от уровня жидкости в бутылке тёмного стекла — таково цыганское проклятие. Много страхов у Василе, и как с ними справиться?
Сергей Мельников
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Сергей Мельников
Проклятие сублейтенанта Замфира
Глава 1
Василе Замфир часто просыпался на мокрой простыне с бешено бьющимся сердцем — ему снились яркие и слишком правдоподобные сны. За ним гналась огромная улитка с беззубым и слюнявым, как у прабабушки Аурики, ртом. Клацали челюстями у розовых пяток волки в гимназических фуражках. Ходил вокруг сарая дворник Михай с острыми и узкими осколками стекла вместо пальцев, а дверь была почему-то намного меньше проёма и закрывалась на хлипкий крючок. Золотозубый цыган с курчавой бородой уводил его в цыганский табор и отпиливал ему ноги ржавой пилой, чтоб жальче было милостыню просить. Один раз матушка нарезала его сочными ломтями и разложила на тарелки гостям, и он проснулся со вкусом печёного яблока во рту. Василикэ был хорошенький, сладенький, радость и сокровище, каждый хотел его украсть и съесть.
Замфир рос, менялись и кошмары. Последние пару лет они стали мёртвыми и железными. Теперь мягкое тело Василе перемалывали траками танков, разрывали его на части шрапнелью, выжигали лёгкие хлором, и так — с того самого дня, когда в Сараево застрелили эрцгерцога Фердинанда.
К новому месту службы сублейтенант Замфир прибыл на дрезине. Солдаты за его спиной налегли на рычаги и отбыли в сторону Чадыр-Лунги, а он остался на пустой платформе. Перед ним сочился влагой деревянный щит с узкими чёрными буквами "Казаклия". В щелях между досками, как и вокруг них, и в просветах грубо сбитой платформы под ногами — глянцево блестела мясистая тёмно-зелёная трава. Левее, около столба семафора — будка на сваях, за ней — небольшой дом, двор, грязные куры. На верёвках — бельё, то ли сушится, то ли полощется под непрерывным мелким дождём. И ни души.
Растерянно оглядевшись, сублейтенант спустился по размокшим деревянным ступеням и остановился на последней: к дому стрелочника уходила полоса липкой грязи с болотцами дождевой воды. Он нерешительно посмотрел на носки начищенных чёрных сапог и еле слышно застонал. Василе перепрыгнул на заросшую травой кочку, нога поехала, пришлось соскочить прямо в лужу. Грязная вода оставила белесые разводы на коже, жёлтые брызги усеяли голенище. Василе смахнул с лица дождевую воду и зашагал вперёд, уже не разбирая дороги.
Хозяйство окружал невысокий забор с калиткой. Из будки, сбитой из досок с армейской маркировкой, высунул бородатую морду пёс и слюняво забрехал, скаля клыки, но под дождь вылезти не пожелал. Василе взялся за дверцу и негромко крикнул:
— Господин Сырбу!
Никто не отозвался.
— Господин Сырбу! Вам депеша из штаба армии!
Пёс залаял ещё яростнее. Дверь отворилась, высунулось юное лицо: широкое, с пухлыми губами и мятой от подушки щекой. Сонный взгляд сразу прояснился, как только девушка разглядела симпатичного молодого офицера в новенькой форме.
— Мадемуазель, — Василе учтиво приподнял кепи. — сублейтенант Замфир. Здесь ли господин Сырбу?
— Мадемуазель, скажете тоже, — прыснула она. Была она молоденькой, по-детски припухшей и такой милой в своём розовощёком смущении, что Василе непроизвольно разгладил пальцами тонкие усики. Девушка вышла на крыльцо и уютно завернулась в пуховый платок. — Виорикой меня зовут. Пойдёмте в дом, господин офицер, чего под дождём мокнуть? — Замфир покосился на собачью будку, и она со смехом махнула ему рукой: — Да он лает — не кусается, идите смело.
— Если вы настаиваете, госпожа Виорика…
Василе открыл калитку и проскользнул к крыльцу, удержался от прыжка, когда лохматая тварь размером с индюка вылетела из будки, клацая челюстями.
Девушка вошла в дом, ехидно и весело стрельнув глазами через плечо. Василе с пылающими ушами последовал за ней. В тусклом электрическом свете он оценил её фигуру, широковатую на его вкус, но с вполне плавными обводами и приятными выпуклостями. Посмотрел ниже, на широкие лодыжки в прохудившихся шерстяных носках под обтрёпанным подолом и почувствовал стыд и лёгкую брезгливость.
— Прошу вас на кухню, господин офицер, — Она провела его в полутёмную комнату с потухшим очагом и маленьким окном. В ней стоял густой запах дрожжей и скисшего молока. — Присаживайтесь. Цикорию хотите? Или, может, чего-нибудь покрепче?
