Положим, Аграфена встречалась с кем-то, кто действительно спасся, и запомнила эти рассказы. Ни в какую «петлю времени» сама Ульяна не верила. Но какая цель у бабки? Морочить всем голову? И где ее искать?
– Надо дождаться ночи, – предложил Андреа.
– И что? – сурово спросила Ульяна. – У тебя есть навыки взломщика чужих домов?
– Нет. Только собственных. Однажды моя мама забыла ключ от нашего дома, и мне пришлось применить те самые навыки, о которых ты говоришь.
– Отлично, теперь понимаю, на кого из своих знакомых в случае чего я могу положиться.
Андреа расхохотался.
– С тобой не соскучишься.
– Еще чего! Скуки точно не обещаю, учитывая обстоятельства, в которые мы попали.
– А я даже рад… этим самым обстоятельствам…
Ульяна замерла. Ей послышалось или… он действительно произнес эти слова? Неужели лед между ними растаял?
Возникла легкая пауза.
– Красивый город Тверь. Цветущий. Как называются эти деревья?
– Сирень.
– Си-рень. Надо зайти в магазин и купить все необходимое для нашей… вылазки.
– Мы с тобой напоминаем сильно поредевший отряд Оушена, – заметила Ульяна. – Только вместо банка – чужой дом. Пора идти приобретать экипировку. А то скоро наступит вечер, и все магазины закроются.
Они купили в близлежащем магазине пару черных комбинезонов, фонарь, удобные кроссовки…
– Вроде бы ничего не забыли…
Через забор они перелезли легко. Спрыгнув, замерли и прислушались. Никаких звуков, в темноте дом выглядел неуютным и зловещим. Перед ним росли кусты сирени и раскидистые старые деревья. Заросшая травой тропинка вела к крыльцу.
Крадучись, они шли между деревьями, стараясь не попадать в полосы лунного света. Тусклый свет падал из окон двухэтажного дома рядом. Но Ульяна надеялась, что никто не смотрит из его окон и не видит темные фигуры двух людей. Объясняться в полиции ей не хотелось.
Ступеньки на крыльце жалобно заскрипели. Андреа подошел к двери, приложил к ней ухо и слегка подергал ручку.
– Заперто, – шепотом сказал он.
Повозившись с замком несколько минут, он нажал на него, и дверь раскрылась. Они вошли, Андреа включил фонарик. Раздалось какое-то шуршание.
– Что это? – испуганно спросила Ульяна.
– В таких домах может обитать живность, например мыши и крысы.
Ульяна собралась завизжать, но Андреа мягко закрыл ей рот рукой.
– Шш-ш… Не надо. Не бойся.
– Крыс и мышей я боюсь с детства, – призналась Ульяна.
Свет фонарика метался по стенам, выхватывал то стулья с изогнутыми спинками, то картины, то открытый рояль. Дом не выглядел необитаемым. Складывалось впечатление, что хозяйка уехала совсем недавно. Осмотрев большую комнату, они прошли в маленькую, которая оказалась спальней: кровать, покрытая светлым ажурным покрывалом, в углу большие напольные часы-ходики. Они работали, и раздавалось мерное тиканье. Далее они заглянули в кладовку, где были свалены ненужные вещи и предметы мебели. Шуршание усилилось, и когда они покинули эту комнату, Ульяна с облегчением выдохнула.
Четвертая комната была заперта. Андреа попытался ее открыть. Потом нагнулся и посветил фонариком.
– Там ключ изнутри.
– Заперта? Вдруг там кто-то есть?
Дверь не поддавалась.
– Никак. Боюсь произвести сильный шум. Тихо вскрыть дверь не получится.
Внезапно Ульяну охватил страх.
– Тогда не надо. – И она схватила Андреа за руку.
Никого не обнаружив в доме, они решили вернуться в отель. Андреа с фонариком шел впереди, она следом. Когда проходили через большую комнату, Ульяне показалось, что от стены отделилась тень. Что-то ударило ее по голове, и она погрузилась в темноту.
Очнулась она оттого, что кто-то хлопал ее по щекам.
Ульяна открыла глаза, и тут же яркий свет ослепил ее.
– Убери! – простонала она. – Где я?
– В доме Аграфены Михайловны, – услышала она. – Ты споткнулась и упала.
И тут она все вспомнила.
– Споткнулась? На меня напали.
– Тебя могла ударить по голове доска или вещь, упавшая сверху.
– Это был человек. Я видела.
– И где же он?
Андреа ей не верил, и это было обиднее всего.
Ульяне хотелось поскорее убраться отсюда. Ей казалось, что в любой момент на нее нападут снова.
Опираясь на руку Андреа, она сделала попытку подняться, но тут же, охнув, села.
– Нога! Я на нее ступить не могу.
