Воняло не так ужасно, как на кладбище, но кладбищенский воздух не убивает. У меня заслезились глаза, и я расчихался. Нужно было работать быстрее и соблюдать осторожность. Я не знал, насколько толста эта золотая пластина, а королевской воды не так много, чтобы тратить её впустую. Я не стал лить жидкость на пластину, а наклонил пузырёк над серебряной ложкой, чтобы aqua regia капля за каплей стекала по ручке. Накапав достаточно и увидев, что «вода» бежит от кубка ко рту короля, я поставил бутылочку на землю и подошёл к Тому, чтобы вдохнуть малость свежего воздуха. Золото растворится не сразу.
Подождав несколько минут, я вернулся, стёр жидкость с пластины и капнул ещё. Высыхая, она превращалась в красноватые кристаллы – кровь дракона, как говорил мой учитель.
Чем дольше я работал, тем сильнее першило в горле. Хуже того: я почувствовал, как меня охватывают тревога и беспокойство – верный признак отравления ядовитыми парами. Потом началась рвота, и пришлось подняться наверх. Отвратный кладбищенский воздух нисколько не помогал унять тошноту. Но выбора не было.
Потребовалось более часа, чтобы в пластине образовалась борозда, и ещё два, прежде чем aqua regia наконец-то проделала в ней дыру. От облегчения у меня ослабели ноги. Мы приблизились к пластине, поднеся к ней свечу. Ничего не было видно. Я сунул палец в дырку и поковырялся в ней.
– Тут металлический стержень.
– Тоже золотой? – сказал Том.
– Не уверен. Похоже на какой-то рычаг…
Я надавил пальцем, и он сдвинулся. Послышался щелчок и звук металла, царапающего камень, а потом пластина упала. Том поймал её прежде, чем она сломала мне пальцы на ноге.
Мы положили её на пол и заглянули в гробницу. Внутри оказалось пустое пространство – узкое, но достаточно большое, чтобы вместить тело. Однако останков в могиле не было. И вообще ничего.
У меня сжалось сердце. Это наверняка правильный склеп. Символы, рычаг – всё привело нас прямо сюда. Я в ужасе подумал: может, то, что здесь лежало, уже забрали? Кто-то другой нашёл тайник раньше нас и унёс сокровище?
Том поднял брови.
– Кристофер.
Он указал на пластину у наших ног. Мы положили её картинкой вниз и теперь видели оборотную сторону. Она не была золотой. Механизм рычага и замка прятался за железной крышкой – тусклой и испещрённой пятнами ржавчины. Но, наклонившись ближе, я увидел то, что заметил Том: на железе были выгравированы знаки.
Я выхватил из пояса флакон с лимонным соком и оторвал от рубашки полосу ткани. Пропитал её соком, который должен был удалить ржавчину, и протёр пластину.
Тряпка стала коричневой, ржавчина исчезла, и я увидел символы, спрятанные под ней.
– Что это такое? – спросил Том.
Я покачал головой:
– Не знаю.
Примерно половину пластины занимал круг. В его центре была изображена королевская лилия, а рядом с ним – пять групп разных букв: E, N, SE, S и NM.
– Похоже на компас, – сказал я, – но…
– Тогда это указывает направление? – предположил Том.
Я нахмурился.
О сторонах света я подумал в первую очередь, но если это были они – то не на своих местах. Север примерно напротив юга, и это верно, но другие точки компаса не там, где надо. А главное: буква W, обозначающая на компасе запад, почему-то оказалась перевёрнута и превратилась в М.
Рассматривая пластину, я обнаружил, что ниже круга есть что-то ещё, пока покрытое ржавчиной. Схватив тряпку, пропитанную лимонным соком, я снова принялся тереть железо, пока из-под ржавчины не выступили слова:
– Вот оно, – сказал я. – Вот что мы так долго искали. Думаю, это карта сокровищ.
– Это просто круг, – отозвался Том.
– Но тут есть направления, – возразил я. – И лилия.
Осталось выяснить, что всё это значит.
– Есть идеи? – спросил Том.
Я растерянно воззрился на круг.
– Нет.
– Мы должны разгадать загадку прямо здесь?
Том был прав. Пусть эта ложная могила пуста, но другие-то, вероятно, нет. Какой смысл торчать среди мертвецов? Я вытащил из пояса перо и пузырёк с чернилами и скопировал рисунок на обратную сторону листа со стихотворением Вуатюра.
Затем мы с Томом поставили пластину на место и отправились в Пале-Рояль.
Мы снова выбрали кружную дорогу, чтобы проверить, не идёт ли кто за нами. Теперь, когда у нас была карта сокровищ – а я не сомневался, что это она, – я чувствовал себя уязвимым, как никогда.
Осторожно войдя во дворец, мы первым делом спросили о Салли, но слуги сказали, что Миэтта ещё не вернулась. Я расстроился: неизвестность действовала мне на нервы. Но, по крайней мере, дамы – где бы они ни были – пока в безопасности. Если б что-то случилось, в Пале-Рояле быстро узнали бы.
В любом случае мы с Томом никак не могли повлиять на ситуацию, а посему просто вернулись в свои покои, чтобы поразмыслить. Я сидел на кровати, разглядывая карту сокровищ, а Том полировал шпагу.
Мне не давали покоя неверно расставленные стороны света. И особенно – перевёрнутая буква. Может, это очередная уловка? Или ключ к надписи внизу?
