Этот мужик всегда делал именно то, что хотел и всего добивался. Папа дал ему отличное образование – столичный институт и возможность приличной карьеры в органах. Только Авдей в органы не пошел. Он сказал папе “прости” и стал чинить в папином же гараже чужие битые тачки. Причем так, что они сразу же становились лучше новых.
Мне он когда-то вот так починил “Копеечку”. Я ее, совсем убитую, у своего соседа купил. После жуткой аварии, в которой тому соседу позвоночник сломало. К счастью, после операции он встал на ноги, но машину больше не водит вообще.
Эх, была машинка! Родной двигатель заменили фордовский, кой-чего еще наворотили, и я был король дороги. С Ксю в этой “Копеечке” познакомился…
Черт, опять вспомнил. Придется и Авдею рассказать. Я молчал о смерти Ксю почти две недели, знаю ведь, что услышу. И услышал.
– Ты, блин, Клык, придурок!
– Да с чего?
Мы сидели у него в “офисе”, то есть в маленькой такой грязнючей комнатке, где был диван, холодильник, набитый пивом, а все стены заклеены постерами с великими рок-группами – от Judas Priest до Muse.
Свое тощее компактное тело в грязной робе Авдей свалил на диван. Мне же была гостеприимно предоставлена табуретка. И нотации:
– Да с того, что ты единственного человека, который тебя любил – потерял! Она бы такого никогда при мужике не сделала. На хер ты с ней развелся? Вот на хер?! Чего тебе не так было? Что она папу слушала? Тебя бы она больше слушала, если бы ты этого захотел.
Он открыл зубами бутылку пива – зубы Авдея есть его третий талант – и махом ее опустошил. Я молчал.
Да прав он, что зря болтать! Если бы я уперся рогом, мы бы не развелись.
– Тебе же было проще без нее, – продолжал обвинительную речь Авдей, стянув бандану с черной шевелюры и протирая ею влажный от крика лоб. – Ты ж у нас порхаешь, жизни радуешься. То тебе альпинизм, то дайвинг, то еще какая хрень! Зачем же тебе жена? С женой надо как-то ладить, считаться с ней и вообще…
Авдею хорошо было так говорить. У него была Лариска. Причем, благодаря мне. Это я с ней первый познакомился, мы даже встречались. Так, по-детски, поцеловались пару раз и только. Но я в стройотряд уехал, а ее даже предупредить забыл. Она обиделась. А тут Авдей. Если бы Лариса тогда не была обиженная, Авдею такая девушка ни за что бы не досталась. Она красавица, натуральная блондинка, третий размер. А он – хлюпик и только. Правда, умный хлюпик. Получив Ларису, вроде как по дешевке, он не отнесся к ней, как к дешевке. Он ее сразу возвел на пьедестал и стал к нему носить дары любви. Какие мог: цветы, стихи, конфеты, анекдоты. Четвертый вид подарков был не менее ценным, чем другие. Авдей знал, что девушку надо рассмешить, тогда она твоя. Теперь у него отличная семья, двое детей. Мальчик и мальчик.
Желая отвлечь друга от нравоучений, я рассказал, что хочу понять, почему Ксю сделала это.
И тут я понял, как мне разгадать загадку парня Ксю.
Я вспомнила, почему фамилия Кутузкиной мне кажется такой знакомой.
Мне это приснилось, как Менделееву таблица периодических элементов. Сначала, во сне, родившемся благодаря больничной “накачке”, я увидела Артема. Он был молодой, такой, каким был во времена нашего знакомства – лет двадцати пяти- двадцати восьми. Мы с ним стояли по щиколотку в теплой воде Черного моря, держась за руки. Потом побрели вдоль берега. И Артем сказал мне:
– Давай приедем в Кутузкино следующим летом…
И тут я проснулась от головной боли. Ничто от нее не спасало, никакие лекарства.
Еще не открыв глаза, я поняла, что в моей палате кто-то есть.
Еще не открыв глаз, я понял, в моей квартире кто-то есть.
Не делая резких движений, я прислушался. Шагов не было слышно, но кто-то перемещался по моей кухне. Тихо, осторожно и нагло. Потому что я услышал, что со стола свалилась вилка. А, может, ложка. В дом забрался вор и решил поесть?
Осторожно я перекатился на бок. Получилось почти бесшумно. Только головная боль проснулась и заныла где-то над левым виском.
В том же звуковом режиме я скатился на пол.
Полы у меня во всей квартире паркетные. Я купил квартиру вместе с этими полами. Паркет на момент покупки был старый, рассохшийся. И мы с Ксю вместе его до ума доводили. И теперь паркет не скрипит, не трещит под ногами и вообще суперский. А дом этот довольно старый, годов пятидесятых. Тут и стены высокие и окна широкие. Только комнатки маленькие были. Но Ксю эту проблему быстро решила – снесла одну стенку. Стало лучше.
После развода она ушла отсюда к папе, а через годик он ей купил отдельную квартиру. Я тоже в той покупке участвовал, выплатив Ксю деньги за половину этого жилья. Это было совместно нажитое имущество. Или мое чувство вины?
И в честь новоселья отдал ей всю мебель. Она ее выбирала, кохала, а мне достаточно матраса и стола рабочего. Ну и на кухне я повесил пару шкафов вместо кухонного гарнитура.
