– Вы что, не понимаете? – крикнул он Хельстрему в ответ. – Эти черные орбы, плавающие вокруг нее. Те годы, что она провела в коме, а затем в еще большей изоляции, каким-то образом позволили ей нечувствительно привлечь обратно в Комрек страшные сущности, которые, я считаю, побывали и даже проявили себя в замке много лет, а может, и столетий тому назад. Дерриман прав! Эта женщина является источником ваших проблем. Ее извращенный ум призвал их обратно, ее безумная психическая энергия послужила им проводником. На протяжении этих десятилетий забвения они набирали силу, а теперь готовы нанести удар. – Он покачал головой в отчаянии. – Разве вы не видите? Дуглас Хойл. Его палата находилась прямо над ее камерой. Он испытал на себе всю силу злых духов, так долго дремавших в замке Комрек.
– Тогда что же вы предлагаете? – обрушился на него Хельстрем.
– Понять, что уже слишком поздно, – сказал Эш упавшим голосом. Хельстрем уставился на него, и Эш впервые увидел настоящий ужас в этих маленьких затененных глазках.
Тихоня Пэт находился на своем обычном месте у подножия огромной изогнутой лестницы, сидя с закрытыми глазами, кивая головой и скрестив на груди руки, из-за чего могло показаться, что он спит. Но он не спал, он пребывал в глубокой задумчивости. Ибо за доброжелательной и предупредительной внешностью Пэта скрывался ирландец, душа которого была полна глубокой скорби и смирения.
Он не издавал ни звука, сидя там, и почти не двигался, если не считать того, что у него осторожно поднималась и опускалась грудная клетка да иногда изменялась поза, например, смещалась стопа. Угрызения совести и чувство вины жили в нем в течение многих лет, отказываясь его покидать. Пэт знал, что так оно всегда и будет, вплоть до смертного часа. А после него? Как совладает его дух с вечным проклятием?
– О’Коннор.
Пэт вздрогнул от резкости, с которой была произнесена его фамилия. Много лет назад к отцу Патрику О’Коннору обращались осторожно, с благоговением. Но это было много лет назад, когда он был священником в небольшом городке, всего в нескольких милях от Слиго. Он поднял голову, глаза у него распахнулись, а тело, пусть даже он не встал, сразу же застыло навытяжку, потому что он узнал голос.
Его шеф, Кевин Бэббидж, начальник службы безопасности Комрека, шагал к нему через вестибюль, стуча по мраморному полу жесткими ботинками. Бэббидж обходился с ним грубо, и с его трудным характером приходилось мириться. Пэт нисколько его не боялся, хотя всегда старался держаться уважительно, потому что тот, в конце концов, был его боссом.
Коренастый начальник службы безопасности остановился прямо перед старым охранником.
– Опять спишь на работе? – сказал Бэббидж скорее с покорностью, чем с гневом.
– Никак нет, мистер Бэббидж, – ответил Тихоня Пэт с должным уважением. Ирландский акцент у него все еще чувствовался, даже после всех этих лет вдали от родины, страны, в которую он никогда не сможет вернуться. – Просто давал небольшой отдых глазам и мозгу. Вы, конечно, хорошо знаете, что я всегда начеку, пусть даже так не выгляжу.
Бэббидж не испытывал к старику неприязни – на самом деле он проницательно считал, что О’Коннор себе на уме.
– Мне нужно, чтобы ты был особенно внимательным, Пэт. Сегодня много чего будет происходить, и я хочу, чтобы ты держал ухо востро.
– Еще больше, чем происходило утром в лесу? Дикие кошки и все такое?
– Нет, ничего похожего, но во второй половине дня и вечером мы ожидаем нескольких очень важных посетителей. Все должно быть в порядке.
– При той драме, что случилась накануне, мистер Бэббидж? Вы надеетесь, что все будет
– Знаю, знаю. Какие-то загадочные происшествия.
– Сообщай обо всем необычном, что увидишь. Вообще обо всем и сразу же. Пользуйся рацией, не пытайся меня искать. Хорошо?
– Конечно, я все сделаю, как говорите. Я, кстати, заметил, что наш странный тип вел себя как-то необычно. Он направлялся в медицинский блок, но шел как-то смешно, понимаете?
– Как я понял, ты имеешь в виду мистера Твигга?
– Да, его самого. Как-то он странно держался. К тому же он прижимал к груди большой тяжелый мешок, а когда вернулся, мешок был пуст, я видел, что он просто помахивает им в одной руке.
– Да, несколько человек упоминали, что он в последнее время не вполне здоров. Но я не думаю, что это повод для беспокойства. Скорее всего, он просто отнес что-то на экспертизу для анализа.
– Послушай, сегодня у нас больше оснований для беспокойства, чем Седрик Твигг, – настаивал Бэббидж. Он поднял широкое запястье, поросшее черными волосами, выглядывавшими из-под обшлага рубашки, посмотрел на часы и выругался.
