– Не понимаю, почему с ним эта монахиня. Сестра Тимбл?
Дерриман пожал узкими плечами.
– Она служила ему в его приходе, когда он был просто священником, а затем последовала за ним, когда его повысили. Она преданна ему, пусть даже он извращенец. Я думаю, ее призвание в том, чтобы вернуть его к Богу и заставить покаяться его в своих грехах. Кроме того, архиепископ Карсли отказывался переехать в Комрек без нее. Она давно стала его верной служительницей и остается таковой.
– Звучит жутковато.
Генеральный менеджер кивнул.
– Да, полагаю, так и есть. Но это действует.
Эш посмотрел на экс-архиепископа, который важно шествовал по длинному мраморному залу, шагая напрямик через группы других гостей и на ходу благословляя их властным крестным знамением. Сестра Тимбл следовала чуть позади, она почти бежала, чтобы не отстать от того, кто для нее, очевидно, являлся божеством во плоти.
Эш вопросительно посмотрел на Дерримана.
– Вы не думаете?..
Сутулый генеральный менеджер словно бы читал его мысли.
– Что она посвящает все свое тело лишенному сана архиепископу, лишь бы он был спокоен? Или, может, следует сказать «сыт»?
– Ну… – договаривать Эш не стал.
– Нет. Наше непререкаемое условие приема его в Комрек состояло в его химической кастрации, чтобы избежать дальнейших проблем сексуального характера. Хотя он отдает предпочтение очень молодым, кто знает, к какой замене он мог бы прибегнуть, оказавшись здесь? Сестра Тимбл выступает здесь и его прислужницей, и медсестрой, выдающей ему лекарства.
Эш открыл было рот, но обнаружил, что сказать ему нечего. Он был слишком ошеломлен. И чувствовал жалость к монахине. Что такое она сделала, чтобы оказаться в заточении, помимо того, что была слишком верна себе же во вред?
– Когда архиепископ прибыл, – продолжал Дерриман, не обращая внимания на удивленное выражение на лице у охотника за привидениями, – ему был предоставлен выбор из двух способов, чтобы умерить чрезмерную возбудимость и навязчивые сексуальные фантазии. Третий метод, полное удаление яичек, в качестве выбора даже не предлагался. Мы здесь, в Комреке, не варвары. Первое предложение состояло в том, чтобы он два раза в день принимал таблетки под названием андрокур, антилибидинальный препарат, который противостоит действию тестостерона, не препятствуя его производству. Вторым вариантом был лейпрорелин, который воздействует на гипофиз, чтобы остановить выработку тестостерона. Этот препарат требует ежемесячной инъекции.
– Законно ли это в нашей стране? – растерянно спросил Эш.
– Теперь да, – последовал быстрый ответ. – Здесь это добровольно. Архиепископ Карсли добровольно выбрал первый вариант. Сестра Тимбл гарантирует, что он принимает таблетки андрокура два раза в день, и до сих пор они, кажется, были эффективны. Есть некоторые побочные эффекты, как и следует ожидать от любого препарата, но ни один из них на самом деле не причинил архиепископу какого-либо вреда. Признаю, это не самые лучшие решения, но лучшие из тех, что мы имеем в настоящее время.
Оба они пошли дальше, пока Дерриман не остановился у внушительной двери по левую сторону. Он громко постучал, затем ввел код на клавиатуре рядом с дверью. Голос изнутри крикнул: «Хорошо», после чего замок щелкнул, а дверь открылась.
Эш вошел вслед за Дерриманом, и в этот день разнообразных потрясений, то хороших, то дурных, то сбивающих с толку, его еще раз застигли врасплох.
– Вот это да, – пробормотал Эш себе под нос.
Его изумили не масштабы комнаты с высоким потолком, но заполнявшее ее сложное высокотехнологичное оборудование. Оно шло вразрез с контекстом того почтенного здания, в котором размещалось.
Это вполне могло быть мини-комплексом управления для космических челноков НАСА, но Эша шокировало не это, а сопоставление нового со старым.
Одну стену полностью занимали ряды видеоэкранов, помеченных датой и текущим временем, и три наблюдателя сидели перед ними за длинным столом, заполненным компьютерными рабочими станциями и джойстиками для управления камерами, которые контролировали весь замок и прилегающую территорию. За вторым столом мужчины и женщины в форме набирали тексты и общались по Скайпу на разных языках. Над дверью по другую сторону широкой комнаты светилась красная сигнальная лампа, а внизу, на самой двери, жирными заглавными буквами значилось: ЗАЛ ОБРАБОТКИ ДАННЫХ. Озираясь вокруг, Эш видел компьютеры и ноутбуки, другие столы, занятые процессорами данных, большие телевизоры с плоскими экранами, настроенные на каналы Си-эн-эн, Блумберг, Аль-Джазира и Би-би-си Ньюс 24.
