– Потому что в таком многомиллионном деле верить просто на слово никому нельзя. Ни дяде, ни матери, никому. Такие времена, что люди и за меньшие ценности готовы друг дружке глотки грызть. А тут настоящее сокровище!
Сложно было поверить, что Петр ни жене, ни сыновьям, ни даже любимой дочери никогда не говорил о том, что есть в их семье такое сокровище. И что где оно спрятано и где лежит-полеживает да ждет своей участи, никто из них не знал. Но с другой стороны, учитывая, что из-за клада Петр порвал со своими горячо любимыми родителями, бабушкой и младшим братишкой, его словам можно было бы и поверить.
– И все же проверить не мешает.
Юра навел справки, и оказалось, что никто из родственников Петра Петровича, ни его жена, ни дети, ни даже внуки не покидали пределов родного края.
– Приходится признать, что я был не прав. Эта ветвь вашего рода в поисках сокровищ не задействована.
– Вероятно, потому и сохранились, и так хорошо размножились, – печально сказала Анастасия Эдуардовна, к этому времени выписавшаяся из больницы. – А мы… А у нас все умирают. Прав был Петя, когда говорил им, что золото несет на себе печать проклятия. Мы с Васей в проклятие не верили, да впору поверить.
– То есть ты тоже знала о том, что золото существует? – ахнул Сил. – Поверить не могу! Говорил тебе папа, да?
– Не то чтобы твой папа мне о спрятанном сокровище постоянно говорил, но в тот день, когда он погиб, у нас с ним состоялся весьма странный разговор. Я никогда тебе о нем не рассказывала, боялась, что проклятие перекинется и на тебя тоже. Но теперь ты сам все узнал, терять мне уже нечего, так что скажу. Твой папа мечтал заняться своим собственным бизнесом. Довольно ему было работать на чужих людей. Он считал, что вполне способен и сам открыть дизайнерское бюро, при котором будет магазин строительных товаров, а также фирма, оказывающая услуги по ремонту жилых и офисных помещений.
– Ничего себе размах! На такое предприятие требовались деньги, и немалые. Где он собирался их раздобыть?
– Он говорил, что знает, где можно раздобыть много денег.
– Где? В банке?
– Нет, не в банке.
– А у кого? У частного лица? И не побоялся, что не сможет вернуть долг?
– Я тоже умоляла его не обращаться к ростовщикам. Напомнила историю его собственного отца, который занял денег у бандитов, а когда не смог выплатить, потому что погиб, то его семья была вынуждена какое-то время прятаться от кредиторов. В том числе сам Вася был вынужден скитаться по чужим углам, боясь и нос высунуть наружу. Их с матерью спасло лишь то, что тех бандитов, которым остался должен мой свекор, всех быстренько перестреляли другие бандиты во время своих разборок. Вот так их долг и аннулировался сам собой. Да и долг был не так уж велик. Мой свекор все-таки заложил фамильные драгоценности – кольцо, серьги и часы в ломбарде. К сожалению, их потом не удалось выкупить, даже с помощью родственников все равно набиралась слишком маленькая сумма. Но у бандитов свекор занял всего пару тысяч. По тем временам огромные деньги, как рассказывал Вася. А сейчас – просто семечки.
– Но вашему-то мужу требовалась сумма куда внушительнее? – перебил ее Юра. – Ведь он не какую-то битую развалюху в Польше собирался покупать, а хотел открыть крупную компанию? Причем сразу! В такой бизнес требовалось вложить немало денег. Откуда бы он их взял?
– Я спросила. Разговор у нас с ним состоялся как раз за день до его гибели. Поэтому так хорошо мне и запомнился. В общем, я спросила, где он намерен взять деньги для своей затеи. И он ответил, что вчера вечером произошло удивительное событие. Оказывается, он всегда знал, но только вчера неожиданно вспомнил, где можно взять эти деньги. И действительно, накануне муж вел себя очень странно. Мы были на поминках у его дальнего родственника – некоего дяди Пети. Хотя по возрасту его можно было бы звать дедом. Не самое близкое родство, если честно. Но мы пошли. Вася сказал, что раз позвали, неудобно отказываться. И еще добавил, что, когда он был маленьким, они частенько ездили к дяде Пете на дачу, собирали там урожай. И уже тогда он стал очень задумчивым. И странное дело, если до этих слов он и сам сомневался, идти нам или не идти, то почему-то после упоминания о даче начал буквально настаивать на том, чтобы обязательно сходить на похороны. Я так хорошо помню потому, что еще тогда мне его поведение показалось странным. Я не могла объяснить такой его внезапной тяги к общению с родственниками, с которыми он прежде едва знался.
– И вы пошли?
– Да. И Вася вел себя некорректно. Он буквально пристал к ним с той дачей. Выспрашивал, в каком направлении она находилась. Хотел узнать точный адрес и имена новых владельцев. Одним словом, на похоронах обычно люди разговаривают о покойном, но Вася говорил только о той даче, которой когда-то владел дядя Петя и его семья.
– Видимо, на той даче прошли его самые счастливые дни детства.
