Приехали на станцию СМИРНЫХ около 10 с минутами утра. Погода по-прежнему пасмурная. Вагон был полон ребятишек, возвращающихся из пионерского лагеря. По обеим сторонам железной дороги виднелись на протяжении десятков километров черные пни сгоревшего леса. На горизонте справа полыхали огни пожарища. Особых мер, кроме предупредительных плакатов, вроде: «Берегите лес — это наше богатство», по тушению пожаров не принимается. Кругом самолеты нарушают спокойствие своим ревом, а когда полыхает пожар, для самолетов нет горючего для оказания помощи в тушении.
Ребятишки рассказывали, что там, где они отдыхали (в Аниве), из-за лесного пожара погибло около 60 жилых построек, а мер по тушению не предпринималось. Разве это не вредительство! В Леонидово, по рассказу шофера, дорога при японцах была асфальтированная, при русских она не ремонтировалась и потому покрылась выбоинами. Наши умные руководители ничего не могли лучше придумать... как содрать с дороги весь асфальтированный настил. Как это можно классифицировать? Неимением ремонтных материалов? Но ведь японцы ремонтировали. Одним только вредительством, бесхозяйственностью это назвать нельзя! Если бы это было в моей власти, я бы взял этакого толстопузого руководителя коммуниста, который забыл, что таскает в своем кармане партбилет, вывел бы его перед народом на площадь. Перечислил бы вслух, что он должен был выполнить и почему он не выполнил, и тут же, на глазах, расстрелял. Я уверен, что многие бы сразу отказались от руководящих работ, а которые согласились — работали бы как проклятые. Такова русская натура. Она боится только плетки или пули.
Остановились в специально отведенном для нас трехкомнатном домике, но, очевидно, полном клопов. Это обстоятельство выяснится сегодня ночью. Напротив, через дорогу — столовая с модным «самообслуживанием».
Кругом кудахчут куры, изредка звонко заливается собачонка, когда кто-то заходит в квартиру за стеной. Мальчишка из соседнего дома рассказал, якобы в книжном магазине продаются марки для коллекции. Завтра туда либо съезжу, либо схожу.
В столовой взял свежую уху и порцию курицы, желудок пока не болит, очевидно, комбижира в этой столовке в пищу не употребляют. Но курица консервированная. Очень много китайских консервов: ананасы, свиная тушенка, курица, рыба, яблоки и пр.
Вернулись со вчерашнего концерта в пятом часу утра, а выехали в 12 ч. ночи. Всему причиной дорога. Отвратительная, вся в ямах и выбоинах. Мне страшно неудобно за Анатолия, владельца «ЗИМа», он любезно согласился отвезти меня на концерт и привезти обратно. Концерт был в поселке Оноре, расположенном в 53 км от Смирных. Если бы я заранее знал, в каком состоянии содержится дорога, я бы наотрез отказался от поездки и тем более от концерта, где нас приняли по-хамски. Комнату для женщин протопили, а для мужчин — нет. Я отказался отдыхать в этой комнате, ибо белье в кровати было совершенно мокрое от сырости. От качки и бензина меня вырвало, разболелись почки.
Сейчас я раздумываю, петь сегодня или нет. Я заметил, что все концерты и все дела, устраиваемые Гаскиным, построены на каком-то жульничестве и обмане. Нет веры в правоту того, что он делает. Это очень неприятно и чревато последствиями для театра. Сейчас, если я буду выступать в Смирных, мне очень хочется проехаться в песенке по этим мерзавцам.
Дождь шел ровно сутки. Я с середины концерта захрипел, голос потерял металл и засипел. Нос заложен и, очевидно, в правом глазу назревает ячмень, потому что я вновь здорово простудился. Эта поездка с театром не принесла мне ничего, кроме унижения и физических страданий. В Магадане я стесняться не буду с этой шоблой. В этом поселке нет ни радио, ни газет. После Южно-Сахалинска я уже не знаю, что делается на свете.
Месяц тому назад в Петропавловске стояла такая же погода, как на этом задрипанном острове, который я называю «земля Ссаникова».
Звонил из Южно-Сахалинска Гаскин, но я твердо решил, еще выезжая в эту поездку, что петь там не буду. Все коллективы приезжали с приличным музыкальным сопровождением, лишь я покажусь с таким убожеством, к чему мне это лишнее унижение.