Концерт пел паршиво. Полностью билеты проданы не были. Как-то будет завтра? Кабалов рассказывал, что группу киноактеров, приехавших в Москву во главе с Ж.Филиппом, сперва разместили в новой «Ленинградской» — высотной гостинице. Однако ввиду творящегося по вечерам блядства вокруг нее, которое, видимо, пришлось по вкусу мужчинам-французам, гостей перевели в реставрированную «Новомосковскую», чем они были страшно огорчены. Оказалось, что Жерар Филипп ночевал с «проституткой специально для иностранцев». И теперь вся Москва знает, что как самец он очень слаб. Я думаю, что не очень будет приятно для его самолюбия узнать, как оценили его мужские достоинства русские проститутки. Что-то уже два раза возвращаюсь к этому мышиному французскому жеребчику. Право, он не стоит такого интереса и внимания. Но все-таки удивительно быстро разносятся по Союзу эти гадости.
В номере сыро, холодно, неприятно. Фактически в этом году лета я не видел. Этот проклятый дождь преследует нас повсюду. Аничка-кассирша рассказывает, что в поронайских продмагах нет даже селедки. Почему такое неравномерное снабжение продуктами? Что, здесь живут люди другой породы и кушать они должны меньше? Или не хватает продуктов на всю Россию полностью? Что-то творится, очень незаметное для непосвященного глаза. Экономика зиждется на мировых законах, а местное планирование иногда не приводит к положительным результатам. Проезжая по Сахалину, я убедился в этом собственными глазами. Особенно это видно по состоянию дорог...
Будучи в Леонидове и прослушивая концерт Окуневской[80], я с удивлением констатировал, что в репертуаре певца Аполлона Парадиева фигурирует моя песня «Вот ведь вы какая», а автором музыки называется Б. Энтин. По приезде в Южно-Сахалинск я пошлю телеграмму в Управление авторских прав и восстановлю истину.
Под проливным дождем подкатили к вокзалу и промокшие, злые и усталые ввалились в вагон, полный народа и дыма. В Макарове купил костюм, который надобно несколько переделать. Итак, у меня три костюма коричневого оттенка, теперь примусь за синие и серые тона. К старости следует заготовить побольше костюмов, белья, обуви, чтобы, перейдя на пенсию, можно было как можно реже приобретать крупные вещи.
В книжном магазине купил три тома «Дневников» А.В.Никитенко, «Исландские сани», «Персидские письма» Монтескье и некоторое количество марок, но самое главное — блок ко дню рождения И.В.Сталина, сейчас это будет филателистической редкостью. Город Макаров компенсировал все неудачи по филателии в других пунктах. Кабалову дал 150 рублей, Федоровой — 50, Гаскин должен 300 рублей, Голубев — 2100. Итого в долгах — 2600 руб. В Южно-Сахалинске нужно будет заказать лакированную обувь коричневую и черную, выдровый воротник, микрофон и приемник. На это пойдет 1400+1800+2000=6000 рублей. А сейчас полчаса почитаю «Дневник» Никитенко, в котором очень много интересного, касающегося николаевской эпохи. Никитенко был цензором всех наших великих русских писателей, и его дневник должен быть увлекательно интересным. Я приветствую начинание в издании мемуаров. Итак, мой дневник, спокойной ночи.
В этой проклятой Владимировке, именуемой ныне Южно-Сахалинском, лупит дождь. Он истрепал мне все нервы. И долго не давали заснуть пришедшие с танцев молодые спортсмены, щеголявшие по коридору в одних трусах и делавшие гимнастические упражнения, вроде хождения на руках, с задиранием ног. В вестибюле сидела небольшая группа девушек-спортсменок, и на одну из них с невероятным вожделением глядел кривоногий парнишка небольшого роста, с красивым лицом. Его взгляд гипнотизировал ее — он неслышно приказывал выйти ей на улицу. Парень сгорал от возбуждения, ему было уже совершенно безразлично, что завтра его ожидают спортивные состязания, для которых он, собственно говоря, и приехал.
Чтение «Дневника» Никитенко увлекло меня, и я перестал слышать шум. Описывая свою молодость, автор, разумеется, упоминает Пушкина.
«Он проигрался в карты. Говорят, что он в течение двух месяцев ухлопал 17 000 рублей. Поведение его не соответствует человеку, говорящему языком богов...
Прискорбно такое нравственное противоречие в соединении с высоким даром, полученным от природы. Ничьи стихи не услаждают так души пленительной гармонией. И рядом с этим, говорят, он плохой сын, сомнительный друг. Не верится! Во всяком случае, в толках о нем много преувеличений, как всегда случается с людьми, которые, выдвигаясь из толпы и приковывая к себе всеобщее внимание, в одних возбуждают удивление, в других — зависть» (стр. 58).