— Да что вы! — живо прервал меня Фелюсь по-польски. — Тут никаких трудов! Никакой чутошки. Динежки есть, спокойная голова. У мсье Ракевича есть свой люди, доверенный, диньги можно брать чекам in blanco или пароль. Мсье Ракевич талант, знание дела, решения всегда точка!
Насколько я успела сориентироваться, по меньшей мере на трех языках Фелюсь объяснялся бойко, хромал у него только польский. Пользуясь этой великолепной лингвистической смесью, он дал понять: у них как раз наклюнулся гешефт, измышленный Гавелом, гешефт просто-таки сногсшибательный, а потому им безумно не с руки Гавелова «привязанность» к Польше. Фелюсь, как нанятый, вынужден мотаться самолетами туда-сюда, и, пожалуй, пора в оном деле навести порядок. Меня подмывало спросить, уж не собирается ли он сообразить для Гавела фальшивые документы, но это было бы слишком.
Посему я просто выслушала очередную порцию просьб о помиловании, попрощалась и села в машину.
— Чего он тараторил, этот экспансивный болван? — спросила Баська с беспокойством. — И вообще, кто такой?
— Дружок Гавела. По заграничным гешефтам. Ты все сама слышала.
— Я кое-как уразумела польские и французские обрывки, а остальное? Расскажи, меня здорово заинтересовали эти масштабные финансовые операции на расстоянии. Гавела сейчас не выпускают, это я уразумела.
— А деньги он все равно берет, когда надо, с разных своих счетов.
— За границей? И как это делается?
— Да просто. У него свои люди по всему свету, наверно, с его чеками in blanco, и, когда надо, банк предоставляет им суммы отдельными выплатами. Вероятно, в каком-нибудь банке Гавел сделал вклад на пароль и сообщил им. Там тоже деньги можно получить.
— А его не надувают?
— Не думаю. Ведь люди доверенные. Положим, как секретарь у миллионера или, например, главбух в какой-нибудь организации. Уж он подстраховался, не сомневайся.
Баська помолчала, достала из сумочки и закурила сигарету.
— Да поезжай быстрей, господи боже! — простонала она отчаянно. — То есть я хотела сказать... А что он говорил о каком-то деле ехсеllent?
Я удивилась, но машинально прибавила скорость.
— Так и сказала бы, что спешишь. Не очень поняла: Гавел якобы состряпал великолепное дельце, не уточнил какое. Фелюсю надоело летать туда-сюда, и, по-моему, Гавел смотается по фальшивым документам. По ним же и вернется. Любую слежку обведет вокруг пальца.
— Боже! — У Баськи даже голос изменился. — Какую слежку?
Я не сочла нужным скрывать от подруги свои домыслы.
— А ты даже и не заметила, что мы все под колпаком? — ядовито улыбнулась я. — Забыла о покойнике Дуткевиче, да? Мы обе на подозрений и оказываем милиции большую услугу, разъезжая вместе.
— И Гавел тоже?
— Ну а как же? Был у Дуткевича его телефон или нет?
— Не знаю. Плевать на его телефон. Скорей домой. Час назад, неделю назад мне надо было домой.
— Час назад ты сидела дома. Кран не закрыла или чайник на газу оставила? Баська, слушай, мне надо с тобой серьезно поговорить.
— Только не сейчас. — Баська как угорелая выскочила из машины. — То есть, прости, конечно, я вспомнила одно ужасное дело. Склероз, что ли, у меня? Завтра, послезавтра, когда хочешь, только не сегодня!
После этой скороговорки она рысью бросилась в подворотню; я повернула обратно.
Сопоставления напрашивались сами собой...
Вечером неожиданно явился Мартин. Смотрела я на него, смотрела, думаю, пусть сам сначала заговорит. Ситуация недвусмысленно созревала для взаимных объяснений.
Мартин сел, получил чай, закурил, замкнулся, ушел в себя. Молчал долго-долго, и терпение мое лопнуло.
— Послушай, а ты не хочешь занять денег — видок у тебя такой... — выступила я поощрительно.
— Напротив, — вздернулся он. — Я скорее готов тебе дать взаймы.
Этого я никак не ожидала, даже растерялась:
— Ты, может... чуть-чуть того?
— Нет. Пожалуй, нет. То есть пока нет.
— Ну так в чем дело? Хочешь поберечь деньги, отдав мне?
— Наоборот, изобретаю способ от них избавиться.
Я внимательно посмотрела на него и осторожно сказала:
— Избавиться от денег, вручив их мне? Мысль, бесспорно, замечательная. Мне ничего не стоит взять любую сумму и... фыоть... Одна только заминочка: спущу все деньги, а потом возвращай тебе. Может, все-таки объяснишься определеннее?
Мартин пустил колечко дыма и понаблюдал, как оно расплывается на пути к потолку.
— У тебя сохранился счет в Ландсмандсбанке? — спросил он после довольно долгой паузы.
— Ага.
— А снять деньги со счета можешь?
— Да там не осталось никаких денег. Кабы были, то почему бы не снять. У Алиции два моих чека, подписанные на пароль. Сомнительно только, чтобы она потащилась в банк взять восемь крон с мелочью, по-моему, именно столько там осталось.
Мартин снова погрузился в длительное молчание. Заботы весьма ощутимо подавляли его.
— Дай номер своего счета, — вдруг воспрянул он. — Возможно, я перешлю туда кое-какую сумму, а после сниму. Пока ничего определенного, но вдруг понадобится! Конечно, в подходящее время я тебе об этом сообщу. Надеюсь, ты не против?
— Нет. Раз уж я числюсь у тебя особой, достойной доверия... А ты не считаешь, что подходящее время наступило?
— Извини, ты о чем?
