Графиня не ожидала, что оправится так скоро. В постели она пролежала две недели, и только по одной причине: Гастон, постоянно навещавший больную, категорически запретил ей вставать. Напрасно Жанна уверяла, что ей лучше. Граф де Гаше, боясь за здоровье любимой женщины, рьяно исполнял все предписания врача. И только на третьей неделе Гастон предложил гостье после завтрака прогуляться по окружающему особняк саду. Графиня с радостью согласилась. Она так долго ждала этого предложения! От волнения у нее разыгрался аппетит, и внучка короля съела все, что до этого вызывало тошноту: овсяную кашу и хлебный пудинг. Граф попросил Марию, чтобы она помогла Жанне одеться, и, предложив руку, вывел женщину из дома. От свежего осеннего воздуха сразу закружилась голова, и де Ла Мотт покачнулась. Гастон удержал ее и с тревогой всмотрелся в побледневшее лицо.
– Вам плохо? Может быть, вы слишком рано встали на ноги?
Жанна отрицательно покачала головой.
– Нет, дорогой граф. По правде говоря, я уже залежалась в постели. Все мое существо жаждет воздуха.
На ее щеки упали первые капли дождя.
– Ох, этот Лондон! – воскликнул Гастон. – Никак не могу привыкнуть к промозглой погоде! Солнце здесь появляется почти так же редко, как снег на юге.
– И тем не менее кому-то такой климат по душе, – ответила графиня, кутаясь в накидку.
– Да, жить можно везде, – согласился граф, – и привыкнуть ко всему тоже можно. Но если во Франции произойдут позитивные изменения, я вернусь туда.
– Мне бы тоже этого хотелось, – прошептала женщина и оперлась на руку графа. Он сделал несколько шагов в сторону калитки и повернулся к дому.
– Ну вот, теперь вы видите мое холостяцкое жилище. Нравится?
– О да, – искренне ответила Жанна.
Дом Гастона не мог не понравиться тому, кто считал себя знатоком и любителем палладианского стиля в архитектуре. Некогда его создатель, Андреа Палладио, написал в своей книге: «Подобно человеческому телу, имеющему как благородные и прекрасные части, так и менее благородные и красивые, однако не менее необходимые, без которых первые не могли бы существовать, дому следует иметь части достойные и почетные, и другие, не столь элегантные, без которых, однако, первые потеряли бы часть своего достоинства и красоты. Благословенный Создатель расположил наши члены таким образом, что наиболее красивые из них лучше всего видно, менее красивые – спрятаны. Так и в здании мы должны главные и значимые помещения делать доступными обзору, а менее красивые прятать как можно дальше».
